Показаны сообщения с ярлыком подсмотренный домашний секс. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком подсмотренный домашний секс. Показать все сообщения

среда, 31 декабря 2008 г.

Реальное наблюдение

Несколько лет назад, я болтался по городу с компанией приятелей. Время шло к вечеру, и некоторые члены компании стали вести себя довольно шумно. Понимая, что скоро это веселье перейдёт в уличное хулиганство, я решил уйти, пока не прибыла полиция. Незаметно пройдя сквозь толпу, я пошёл к своему дому.
Когда я пересекал улицу, внезапно, справа от меня послышался смех. Две девушки, обе сильно пьяные, громко обсуждали то, что одна из них очень сильно хочет сикать и просто не может больше ждать. Я был на приличном расстоянии от них, и, кроме того, под газом, поэтому не уловил весь их разговор, но замедлил ходьбу, любопытствуя насчет того, что должно произойти.
Вдруг, та, что нуждалась, выпалила: " Гляди, я не стесняюсь, мне даже плевать! Я не беспокоюсь за то что кто-то увидит меня!". Я почти остановился. Затем она взглянула на меня и спросила: "Ты интересуешься? Тебе будет интересно если я нассу здесь? Ну, ты?" Мои мысли стали путаться. Хотя это и сказал я, но мне не хотелось слышать свой голос: " Черт возьми. Идите куда шли." Девушка, довольная моим ответом, повернулась к подруге и сказала: " Ну, вот видишь? Он не возражает. Никто не против! Ну, я буду делать это! Я буду мочиться прямо тут!".
С этой ремаркой, она повернулась на четверть круга, задрала свою белую юбку средней длины (ткань напоминала грубый хлопок, но только не тёмного цвета и наверное была довольно тяжёлой), полностью стянула вниз трусы и оттопырила попку на небольшой лужайке между тротуаром и улицей. Между тем, её подруга, стоящая перед ней, ничего не делала, что бы воспрепятствовать мне наблюдать за ними, и я мог видеть всё с расстояния 2-3 метров.
Тем временем пьяная девушка полностью открыла попку и всё заключённое под ней. Но не успел я всё рассмотреть, как она начала писать - мстительно смотря на меня. Это значило что мне надо было не останавливаться. Почему-то я продолжал медленно идти, но мои глаза смотрели на них.
Она поливала около минуты, но в таких ситуациях время, как известно, замедляется. Излишне говорить, что я видел всё. Я слышал шипение потока бегущего из неё, и мог слышать плеск на траве. Видел струю: прямую, узкую и сильною, и видел лужу внизу. А в свете фонаря я заметил тёмный пучек волос между её ногами и мог видеть плотную сморщенность выше. Я был так близко, что мог коснуться её рукой.
Наконец я взял себя в руки и собрался продолжить свой путь. Пройдя немного, я обернулся и увидел, что её подруга упала как в апоплексическом припадке, и затем вдалеке послышалась полицейская сирена. Всё это произошло когда она закончила писать, так что не думайте что я что-либо пропустил.
Когда девушка закончила, она немного повременила, потом встала, понизила юбку, стянула трусики вниз к ногам, и немного приблизилась к подруге, не проронив слова. Её подруга, между тем пришедшая в себя, стояла с глупым видом и пристально глядела на меня с очевидным желанием заставить меня уйти и забыть это происшествие. Разумеется, я пошёл быстро как мог, поскольку сирена выла уже рядом, но забыть это проешествие, извините, не мог.
К сожалению, я не смог найти эту девушку, писающую передо мной, я думал о её выходке, и это воспоминание осталось величайшем в моей жизни. Кроме того, этот случай привёл к появлению у меня нового интереса.

Трахнули пьяную жену 2. (Продолжение)

Моя Алёнка и не догадывалась, что я с ней сотворил в Новогоднюю ночь! С Саньком мы обменялись номерами мобильников, а потом стали переписываться и по мылу. Моя жена вела обычную, размеренную жизнь, семья - работа - семья... В то время, как я вёл активную переписку с тем, кто её трахнул по моей просьбе, но без её согласия!
Я выяснил, что Саньку 21 год,( а не 25, на которые он выглядел ) и что он недавно вернулся из армии. У него есть девушка, зовут Таня, которая учится и работает, а главное, что он запал на мою 35-летнюю жену! И не просто запал,а его член просто лопается от того, что он имел Взрослую, Замужнюю тётку!А главное,его возбуждал тот факт, что моя жена очень быстро надралась до чёртиков и распахнула все свои отверстия первому встречному.Оказалось, что его матери 43 года и его отец ушёл от них 10 лет назад, когда Саше было 11, а ей 33. Через полгода после развода, его мать стала поддавать, тогда-то он впервые увидел все её интимные места.С этого момента его и стали возбуждать пьяные женщины, так как они себя не контролируют и с ними можно делать всё, что захочешь!Он нигда не покушался на мать, ведь мать - это святое, но при виде симпатичной женщины, которая идёт по улице нетвёрдой походкой, член его начинал шевелится в штанах! Ему до сих пор приходится видеть, как его мать совершенно пьяная.голая шатается по квартире, выставляя напоказ свои груди,лобок покрытый чёрными волосиками и очень круглый зад, не обращая внимания на взрослого сына!
Прошло полгода! Итогом общения, стал наш с ним сговор...

...Сын был к тёщи на даче, на каникулах.
Я встретил жену в пятницу с работы.Только она села ко мне в машину,я всучил ей в руки банку коктейля 0,5(казанова. водка с дыней) , ей эта химия нравится и пьянеет она быстро!
-А чего мы не едем?
-Жду когда допьёшь. На ходу не удобно!
Я знал, что после 0,5 коктейля, тормозов уже не будет!Ленка любит выпить,а пить не умеет совсем! Заводится с первого глотка и остановиться не может!На первую банку ушло мин 10! Достаю из "бордачка" вторую и протягиваю ей!
- Я не поняла,мы ехать будем или где? И по какому поводу пьём?
- Лен, ну расслабься, пятница, я хочу своей любимой жене сделать приятно! Пей, а потом поедем.- ответил я, про себя думая кому будет приятнее ей, Саньку, или мне?!
Вторая банка растянулась минут на 15,а я наблюдал, как она глотает, и как алкоголь разливается по её жилам приводя её в нужную кондицию! После литра коктейля, глазки её заблестели, а язык развязался. Пол-дела было сделано - Лена опьянела! И не просто опьянела, а уже бухая реально, а главное завелась девочка! Я знал, что сегодня, Лена уже не сможет сама снять с себя белый джемпер, который она надевала на себя утром и обтягивающие джинсы, так плотно облегающие её задницу!Ведь дома - водка, пиво, шампанское, 0,7 мартини и грейфрутовый сок! Ведь она это всё - так любит!!!
И тут у меня зазвонил мобильник. ( Саня был сзади и увидел, как загорелись стоп-сигналы у моего авто! Это был условный знак.)
- Алён,к нам хочет зайти мой приятель! Мы вместе работаем! Ты не против?-спросил я отодвинув трубку от уха и прикрыв рукой.
- Ну если не на долго.- язык её уже слегка заплетался!
...Саша зашёл минут через 15 после того, как мы пришли домой, с бутылкой коньяка! Мы расположились на кухне, Лена на скорую руку сделала закусок, Я достал водку, мартини сок и стал наводить жене коктейль! Сашок пил коньяк, я водочку, а Ленка коктейль, водка+вермут+сок, причём водки я наливал в каждый последующий коктейль больше, а сока меньше. После часа наших посиделок,когда мартини закончилось,Лена совсем опьянела, непонимающими глазами она смотрела прямо перед собой и несла какую-то чушь заплетающимся языком, глаза её были уже мутными, а выражение лица глупым!
- Алёна! Может шампусика?-спросил я, уже раскупорив бутылку шампанского, и не дожидаясь ответа,налил ей в пустой бокал, где до этого был коктейль!
- Я т-ака-ая пья-ааа-наа-я! Я не-е-е бу-у-у-ду! Я баи-и-иньки-и! - Она уже еле говорила! Я подмигнул Сане, и он понял!
-Лен, а за знакомство мы с тобой не пили! Надо на брудершафт и да дна! Ты не против?
-Ка-а-ак му-у-ууж. Я не-е-е про-о-ти-ив!Писа-ать хочу-у!
Я помог ей встать и она на заплетающихся ногах, по стеночке пошла в туалет.Перед нами предстала её жопа в плотно облегающих джинсах без карманов, а шов по-середине подчёркивал её половинки! Она зашла в туалет держась зв косяк двери двумя руками! Не знаю, заметил-ли Саша,но я обратил внимание на то, что моя жена оставила дверь в туалет - открытой! В это время я взял её бокал с шампанским, треть вылил в раковину и долил до краёв водкой!Бокал был грамм 300, поэтому 100гр водки + 200 шампуня - это адская смесь для Ленки, уже изрядно пьяной! Саня посмотрел на меня вопросительно.
-Ты же говорил, что хочешь Лену сам накачать до полной потери ориентации, вот тебе шанс, после этого коктейля, моя жена с этого стула уже сама не встанет и переходит в твоё полное распоряжение! Только и таскать придётся её тебе! Или ты против?!
В этот момент из сортира послышалось " Журчание ручейка",судя по звуку из Ленки выбивалась очень мощная струя мочи!
-Я за!Жопа у неё отпад! - тут-же ответил Саня, взял её бокал, сделал глоток и долил ещё водки!
Лена вышла из туалета и поплыла к нам на кухню. Джинсы были расстёгнуты,она еле-еле передвигала ногами.
-Лен,так на брудершафт! - Саша присел рядом с ней на корточки и протянул ей бокал.У него в руке была рюмка коньяка, у неё бокал с адской смесью, я налил себе пол-стакана водки, их руки переплелись.
-До дна, до дна-повторял он,выпив своё и подталкивая рукой дно её бокала!
Она выпила до дна! В первый момент зажмурилась, а затем он обхватил её голову рукой, своим ртом прильнул к её губам,и стал страсто целовать её в засос! Когда он оторвался от её губ, моей жены с нами уже не было! Точнее осталось только её тело,обмякшее и бесчувственное!
-Всё! Леночка уехала!-констатировал я, предчувствуя самое интересное.
Её голова повисла с широко раскрытым безвольным ртом, глаза совсем затуманились. Санёк стал её поднимать, но не удержал и она сползла на пол. Мы подняли её и вдвоём потащили в комнату. Ленку совсем развезло,голова и руки болтались, а ноги волочились по полу.Мы втащили её в комнату и положили на диван,задницей кверху.Она лежала на животе уткнувшись лицом в подушку и разбросав в стороны руки.
-Ну ты давай,не стесняйся!-сказал я.
-А я и не стесняюсь-ответил Саша начиная стягивать узкие джинсы с бесчувственного тела моей жены.Затем джемпер и трусы с лифчиком. Она осталась совсем голая!Затем он стянул свои джинсы, носки, снял футболку и остался в одних трусах, которые топорщились от набухшего члена так,что резинка трусов отодвиннулась сантиметров на 5 от его паха! Когда он снял трусы,перед моим взором предстал огромный член с огромными яйцами и раскрытой красной головкой!
Я видел как медленно раздвигая губки он вводил в неё свой член. Причем он даже не раздвигал - он все вминал внутрь, растянув её до предела и стал как поршень накачивать воздухом внутренности Лены, наращивая темп своих толчков. Она лежала без движения, только её огромные груди колыхались в такт Сашиным толчкам. От всего происходящего я тут же почувствовал, как мой член набухает и разделся.
-Давай вдвоём, ты ложись на спину, а я усажу её на тебя сверху и пристроюсь сзади. Только руками пошире её ягодицы раздвинь!-сказал я надрачивая свой торчащий член.
Я попытался усадить жену на Саню,но она просто повалилась на него грудью. Её жопа оказалась в очень выгодном для меня положении. Я взял из тумбочки какой-то крем и стал обильно смазывать её анус и свой член.Сашок уже во всю долбил её влагалище и сильно мял её задницу, раздвигая для меня её полужопия.Я приставил разбухшую головку к её узкой дырочке и стал медленно надавливать, думая, почувствует она или нет? Саша приостановился и ждал когда я введу свой член в её зад. Когда головка моего члена проскользнула, реакция со стороны супруги была нулевая. Ещё-бы, после такого количества выпитого алкоголя! Я погружался всё глубже и глубже, чувствуя как член наливается кровью.
Мы с остервенением трахали Ленку в два смычка. чувствуя члены друг друга через тонкую перегородку между вагиной и анусом. Через несколько минут его пенис запульсировал в её влагалище и он похрипывая стал изливать в неё своё семя. Я тоже не выдержал и выдернув член из Ленкиной жопы, чтобы не сделать ей клизму из спермы, стал обильно поливать её спину и ягодицы белой, мутной жидкостью!
Я уложил жену на спину и оставил спать. Из её раскрытого влагалища лилась Сашина сперма, стекая на простынь под ней, образовывая мокрое пятно. Её было много и она была белее и гораздо гуще, чем моя. Мы пошли на кухню, выпить и обсудить произошедшее. Посидели, выпили, было уже поздо, мы были пьяны и я ( как потом понял ) совершил роковую ошибку - предложил Саше остаться у нас, ведь впереди ещё два выходных!
Но это уже другая история! Часть 3 - Уже в пути!!!Продолжение следует!

Разговорчивые пальчики

Когда Олег оторвался от бумаг в кабинете и бросил взгляд на часы, был уже первый час ночи. Устало выпрямил спину, потянулся к телефону позвонить домой, но передумал, подумав, что уже все спят. Выйдя из офис, сел в машину, закурил, и не спеша поехал по ночному городу. До дома почти час езды, торопится некуда. Ночные огни и неон игриво мигали навстречу машине. Он включил спокойную музыку, пять колонок встроенных в салон машины, создавал покой и успокоение. Мысли медленно текли в голове, после тяжелого дня. Хотелось кофе. Он остановил автомобиль у ближайшего кафе. Зашел, сел у бара, заказал чашку кофе. Пока бармен выполнял заказ, он безразлично осмотрел зал. Народу было мало, пару компаний сидели за столиками. Бармен принес кофе. Сделав глоток обжигающего напитка, он закурил очередную сигарету, наслаждаясь смещением ароматов и вкусов. За спиной раздался шум, он обернулся и увидел, как за столиком рядом с ним, ругаются девушка и два парня. Девушка встала, встал один из парней и сильно ударил ее ладонью по щеке. Она отшатнулась, каблук подвернулся, и она стала падать. Олег подхватил ее за талию и поставил на ноги. Чашку с кофе он держал в руке, и кофе, конечно, выплеснулся ему на пиджак. Поставил чашку на стойку бара, осторожно посадил девушку на соседний стул, и кинув бармену: «Принеси ей льда» пошел в сторону столика с парнями. Второй тоже поднялся и нагло ухмылялся, смотря на Олега. Первому достался удар ногой сбоку в область колена, раздался хруст, вдобавок удар в основание черепа. Второму просто досталось локтем между верхней губой и носом. Все произошло очень быстро, Олег повернулся, сел обратно на свой стул и заказал себе еще кофе. Девушка всхлипывала, прижимала пакетик со льдом к щеке.
- Все нормально? – спросил Олег.
- Да, спасибо большое, если бы не вы… - ответила девушка.
- Ерунда, - и он повернулся к своей чашке. Настроение было испорченно, он глотком проглотил кофе, заплатил и пошел к выходу. Один из парней так и лежал на полу без сознания, второй сидел, прислонившись, спиной к стене и пытался унять кровь из разбитого лица.
Олег сел в машину, завел двигатель, и вдруг дверь со стороны пассажира открылась. Это была эта девушка из кафе.
- Извините, вы меня не подвезете, а то я боюсь одна добираться! – она умоляюще смотрела на него.
- Куда тебе? – буркнул он. Она назвала, было по пути.
- Садись.
- Спасибо! Большое спасибо! Вы просто не представляете, как я вам признательна!
Олег скривился, он устал, был раздражен, костюм залит кофе, хотелось просто принять душ и уснуть. Он ничего не ответил, молча ехал и смотрел на дорогу. Девушка откинулась на спинку сиденья.
- Можно сигарету? – спросила она.
Олег достал сигарету, протянул девушке, пальцы ее дрожали. Поднес зажигалку. Огонек на несколько секунд осветил ее лицо. Щека красная, голубые глазки, блондинка, короткое каре, лет 20-23. Она чуть сползла на сиденье, устраиваясь удобней. И без того короткая юбка задралась выше, обнажая ее ноги. Огни уличных фонарей выхватывали из темноты круглые коленки и бедра, обтянутые нейлоном. Девушка докурила, и закрыв глаза, задремала. Олег украдкой разглядывал ее. Симпатичная, личико кукольное, грудь обтянутая топиком, бюстгальтер отсутствовал. Пока она устраивалась в сиденье, юбка задралась еще выше, обнажив кромку чулка.
Подъехав к дому, который ему назвала девушка, он тихонько коснулся ее плеча. Она открыла глаза.
- Мы уже приехали? Извините, я задремала. Спасибо вам еще раз!
- Пожайлуста, - Олег терпеливо ждал, пока она уйдет.
- Вы не проводите меня до квартиры, а то в подъезде темно! – она опять умоляюще смотрела на него кукольными глазами.
Он мысленно чертыхнулся, но был настоящим мужчиной, поэтому вышел из машины и пошел за ней.
- Где вы научились так драться? – спросила она, подходя к подъезду.
- В армии.
- Вы наверно десантник?
- Нет, поваром был в армейской кухне! – его голос был раздражительным, она почувствовала это и замолчала.
Поднявшись на свой этаж, она открыла дверь в свою квартиру.
- Хотите кофе? – неожиданно спросила она.
- Нет, спасибо, я хочу домой.
- Я хочу Вас отблагодарить! – она вплотную подошла к нему. Ее одна рука легла ему на плечо, вторая опустилась на ширинку брюк.
Олег аккуратно убрал ее руки.
- Скажи мне просто «Спасибо», - сказал он, и стал устало спускаться по лестнице.
- Спасибо, - крикнула она ему вслед.
Когда он добрался до дома, было уже полтретьего ночи. Осторожно разулся, положил пиджак на стиральную машинку, разделся, принял душ, накинул халат. Пройдя в комнату детей, поправил младшему сыну одеяло, поправил подушку старшему. Он постоял минуту, смотря на них, он гордился своими сыновьями. На цыпочках прошел в спальню. Его жена Олеся спала, накрывшись одеялом по самый носик. Вот кого он любил уже более 10 лет, сходил с ума по ней, поэтому был равнодушен к другим женщинам. Немного разочарованно вздохнул, из-за того что она спит, и пошел в свой «рабочий кабинет». В этой комнате стоял диван, компьютер, видеодвойка. Строгие обои, темные шторы, настоящая мужская келья.
Олег включил компьютер, решив, что все равно не уснет, и можно немного поработать. На рабочем столе монитора он увидел надпись: « Ты давно не смотрел видик!!!». Несколько секунд он смотрел удивленным взглядом на экран, потом взял дистанционнку, включил телевизор и нажал на «Play». Экран замерцал и началась запись. На экране он увидел Олесю. Она была с распущенными волосами, с легким макияжем. Глаза блестели, губы улыбались. Она сидела на диване, где сейчас сидел он. На ней были босоножки на высоком каблуке, длинная юбка с разрезом почти до самого пояса, тонкая полупрозрачная шифоновая блузка. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, нога была закинута на ногу, обнажая бедро в разрезе юбки. Олег был очень удивлен, его жена была спокойная домашняя женщина, не то чтобы не сексуальная, нет, она была страстной и горячей, но не ставила секс на первое место в жизни.
«Привет!» - раздался ее бархатный голос с экрана, - «А я тебя заждалась. Просто хотела с тобой поболтать. Ты много работаешь, мне без тебя плохо. Вот и сегодня я легла одна в нашу постель, и думала о тебе и решила немного рассказать о себе то, о чем ты просто не догадывался. Правда я намучилась с камерой, пока все получилось, ты же знаешь, любимый, что я не люблю всякую аппаратуру, но я справилась. Выпила коньяка немного для смелости и вот я перед тобой».
Олег удивленно смотрел в экран, не веря в реальность происходящего. Он просто не ожидал такого.
«Так вот» - опять раздался голос с экрана. – «Я думала о тебе. Твоя подушка пахла твоим гелем после бритья. Я обожаю твой запах, мужской, сильный, как ты. Я вспоминала твои руки, нежные и умелые, я таю в твоих руках. Я вспоминала твои губы, мягкие и теплые, как они ласкают мою кожу, грудь, мою «девочку». Я так сильно тебя захотела, просто не было сил. И знаешь, что я делала? Отгадал? Наверно нет, ты же знаешь, что меня не терзают страстные сексуальные желания, я что я мягкая и домашняя, совсем не женщина вамп. Так вот, я делала… Нет, я не буду тебе рассказывать, я тебе покажу».
«Я представляла твои руки, как они начинаю меня гладить». Ее руки скользнули в шее, стали ее поглаживать, опустились на грудь. Нежно, круговыми движениями она ласкала себе грудь.
«Ты любишь проводить пальчиком по моим сосочкам, мне так это нравиться». Ее пальчик стал водить по ореолу сосочка сквозь блузку, шифон был почти прозрачный и Олег видел, как сосочки затвердели от этой ласки. Она расстегнула несколько пуговичек на блузке, обнажая грудь.
«Красивые, правда? Мне самой нравиться, они такие упругие и теплые». Руки ласкали грудь сильней, пальчики зажимали вставшие сосочки. Глаза были полуприкрыты.
«Потом ты ласкаешь мои ножки». Ее руки опустились на бедра, она подняла почти до верха юбку. На ней были чулки цвета загара и пояс. Ноги были длинные, красивой формы, просто точенные.
«Ты ласкаешь меня снизу, не пропуская ни сантиметрика моего тела». Она гладила себе икры, коленки, поднимаясь выше и выше. Когда ее ладони коснулись обнаженной кожи, выше чулка, с губ слетел легкий стон. «Мне всегда нравилось тепло твоих рук, иногда они бывают просто горячие».
«Мне мешает юбка». Она встала, повернулась спиной к камере и медленно стала снимать юбку. Медленно обнажалась упругая попочка, с тонкой полоской белых трусиков между ягодиц. Она прогнулась, снимая юбку до конца, перешагнула через нее и снова села на диван, сжав ноги. Олег уже давно забыл про усталость, он заворожено смотрел на экран.
«Ты гладишь мне бедра, раздвигаешь мне ножки». Она гладила свои бедра, ножки раздвинулись в стороны, и Олег увидел полупрозрачные трусики, плотно обтягивающие лобок и губки. Трусики были насквозь мокрые.
«И вот ты добрался до «нее». Она уже вся мокренькая, набухшая, так хочет, чтобы ты ее поласкал». Олесина ладонь накрыла лобок, пальчик стал гладить расщелинку между губ, сквозь трусики. «Мне так хорошо, любимый». Рука проникла под трусики, и Олег увидел как ее пальчик погружается между губок. Сильней и глубже. Глаза Олеси были закрыты, она тихо стонала. Руки стянули трусики, и она широко раздвинула ножки. Губки были набухшие, блестящие от влаги.
«Вот видишь, что ты со мной сделал». Ее пальцы стали ласкать губки, проникая внутрь. Быстрее, быстрее. С ее губ слетал шепот: «Да, любимый, сильней. Мне очень хорошо. Сильней». И вот она выгнулась, раздался протяжный стон, и она сжала свою руку бедрами, откинула голову, отдавая себя оргазму.
Через несколько секунд ее глазки открылись. «Спасибо, любимый. Я так часто делаю, уверена, ты даже такое подумать не мог о своей спокойной женушке. Но я еще хочу, я много чего хочу. Я тебе расскажу. Я хочу заняться любовью с женщиной. Ты еще живой от таких признаний, но я не хочу больше молчать, я хочу, чтобы ты знал все мои желания и фантазии. Да, я хочу женщину. Я буду с ней заниматься любовью, а ты будешь смотреть. Только смотреть, если ты к ней притронешься, я тебя убью. Я буду ее ласкать, как ты меня ласкаешь. Когда ты меня целуешь между ножек, в твоих глазах написано такое удовольствие, что я тоже хочу знать вкус женщины, ее запах, чувствовать своими губами и языком ее бархатные губки». Олеся, освободила свою руку, сжатую бедрами и поднесла к губам. Она целовала свои пальчики, мокрые от ее сока. Язык скользил по ним, слизывая влагу.
«Вот так я буду ее ласкать, а потом ты меня возьмешь, потому что, я обожаю твой член. Я без него не смогу. Только он мне больше всего приносить удовольствие. Еще я обожаю его целовать. Он такой нежный и живой, так приятно чувствовать его в своем ротике. Мне нравиться, как ты стонешь от моих ласк. И в то время, когда я ласкаю тебя ротиком, я хочу чтобы в моем лоне, тоже был член. Ты так не сможешь, поэтому нужен еще один мужчина. Да не удивляйся, я хочу этого». Она обхватила два своих пальчика губами и стала погружать себе в ротик. Пальчики второй руки погружались в лоно. И снова оргазм, заставил ее выгнутся, и застонать.
«Вот так, любимый, вот такая я нехорошая. Но я хочу такой быть и я уверена, что такая я тебе нравлюсь. Но хватит болтать, мне надоело стоять в дверях и любоваться, как ты уставился в экран. Я хочу тебя!!!». Запись кончилась. Олег повернулся к дверям комнаты и замер. Прислонившись плечом к косяку двери, стояла Олеся. Полуприкрытые глазки смотрели в его глаза. Одна ее рука была под блузкой, лаская грудь, вторая была между ножек. Мокрые полупрозрачные трусики не мешали видеть, как пальчик погружается в лоно…

Беспощадная борьба против похоти

Директор школы объявил нам войну.
Он так и сказал: "Я объявляю войну вашей похоти!"
Нет, он не просто сказал. Он дико орал.
А все потому что наш тихий Ваня попался ему под горячую руку. Так получилось. Вообще-то Ваня вел себя гораздо скромнее остальных. Но именно его и застукал директор. Получилось все очень глупо.
Ваня и Зинка стояли у шкафа с наглядными пособиями по истории. Ну, не просто стояли. Ваня прижимал ее к стенке и пытался поцеловать. Зинка отталкивала его, но Ване удалось залезть своей лапой к ней под юбку.
Вот в этот момент в класс и вошел директор. За глаза мы звали его Вепрь.
Нам еще повезло, что он увидел только Ваню с Зинкой и пошел прямо к ним. При этом, стоящие в другом углу класса, Колян и Ленка остались за спиной директора и успели привести в порядок свою одежду. Когда он повернулся, то они все еще жарко дышали и были красные, как раки. Директор, конечно, все понял, но, я думаю, если бы он еще и увидел, что Колян выделывал с Ленкой, то нашей сладкой парочке было бы очень хреново.
Это все из-за этого козла Лешки. Он должен был стоять на стреме. А он, подлец, не предупредил нас. В итоге Ваня попался. Мы все попались.
Директор построил нас, парней восьмого "Б" в одну шеренгу. Перед этим он выгнал из класса всех наших перепуганных девчонок.
И мы, шестнадцать рыл, молча стояли перед ним и ждали приговора. Лицо директора было красным от злости. Он нервно ходил перед нами.
- Ну что? - угрожающе спросил Вепрь, остановившись перед Ваней.
Ваня молчал. Похоже, он трепетал от страха. Святой!
- Гормоны заиграли? - заорал директор.
Ваня молчал. Он не знал, заиграли у него гормоны или нет.
- Как вам не стыдно! Скоты! - Вепрь обвел нас презрительным взглядом.
- И это - будущие мужчины? - задал он риторический вопрос.
Мы, будущие мужчины, стояли, склонив головы.
По совместительству мы были еще и скотами.
И нам было стыдно.
Что мы могли сказать в свое оправдание? Что наступила весна и что наши девочки стали такими привлекательными? Что учиться нам осталось всего-то месяц, и что учиться не хочется? Что гораздо больше нам хочется схватить девчонку, поцеловать ее жарким засосом, сжать ладонью ее тугую грудь, потрогать ее живот, колени, бедра. Но разве это можно рассказать?
Поэтому мы молчали.
- Похоже, вы все охвачены похотью! - прорычал директор.
Похоже... Чем-то таким мы были охвачены. И не было нам оправдания. Наши девчонки стали такими фигуристыми. И спереди, и сзади. А глаза! У некоторых, правда, ничего еще не было. Ни спереди, ни сзади. Кроме глаз. Например, Танечка. Но мы, пацаны, ее и не трогали. Зачем трогать, если трогать не за что? Однако сама Танечка была явно недовольна тем, что ей никто не уделяет внимания. Таня так классно одевалась, мы знали, что она единственная девчонка в классе, которая носит кружевные трусики. Это было интересно, но не более. У остальных девчонок было что-то другое, что-то такое, что привлекало нас несоизмеримо сильнее, чем ажурная галантерея.
Это "что-то" называлось ножки, груди, попки, животики, коленки, губки, щечки, бедра... Ну и заветное местечко внизу, между ног. Нет, никто из нас не использовал этого поэтичного слова "лоно". Мы его просто не знали.
Увы! Названий у "этого" было много, но ни одного приличного.
Итак, наш Вепрь ходил вдоль строя и упивался своею властью.
Потом он выгнал нас из класса и велел девчонкам зайти и построиться. Те вошли перепуганной стайкой, заглядывая нам в глаза, чтоб понять, что их ждет. "Хреново" - успел я шепнуть Женечке. Мы вышли - они вошли.
Потянулись томительные минуты ожидания.
Муфлон подошел к двери, прислушался, потом отошел, пожав плечами. Сквозь двери ничего не было слышно.
И вдруг дверь класса открылась и в коридор стремительно выскочила зареванная Зинка. Прижимая к глазам носовой платочек, она пробежала мимо нас в сторону женского туалета. Она плакала в голос.
Что-то екнуло в груди.
Ее-то за что? Она была почти ангелом и то, что Ваня прижал ее, было, пожалуй, впервые в ее жизни. Зачем же такая несправедливость? Уж лучше продолжал бы горланить на нас. На Коляна, на Муфлона, на Вовку, на меня.
Я посмотрел на Ваню. Мне показалось, что он вот-вот заплачет. Мы знали, что он по-настоящему влюблен в Зину. И вот, надо же!
Затем нас, пацанов, позвали в класс.
Мы вошли.
Девчонки стояли в шеренгу. Нам велели построиться напротив. У учительского стола, бледная, как тень, стояла наша классуха.
Затем началась экзекуция. Мы называли это "раздача слонов".
Вепрь объявил нам перечень мероприятий по борьбе с нашей похотью.
Во-первых, он рассадил всех иначе. Отныне пацаны сидели только с пацанами. А девчонки с девчонками. Хреново. Я сидел с Женечкой и переживал очень волнительными минуты, когда получалось так, что мое колено, мое бедро слегка прижималось к ее колену, к ее бедру. Что я! Другим, наверное, было еще более обидно. Например, Муфлону или Коляну. Ведь месяц назад мы чуть не подохли со смеху, когда на контрольной по алгебре раздался тихий, срывающийся шепот Ленки: "Коля, не надо, убери руку". Видимо, она хотела сказать это шепотом, но получилось так громко, что все услышали.
Итак, теперь мы сидели иначе. К примеру, я - с Муфлоном. А мне так не нравился его табачный запах. Это был кошмар!
Во-вторых, на переменах мы не имели права оставаться в классе. Только дежурный! Причем, один. Все остальные должны были прогуливаться либо по коридору, либо по школьному двору. И дернул меня черт съязвить: "Строем?" Директор подбежал ко мне. "Отличная идея!" - взвизгнул он. "Где военрук?" Тот примчался, с выпученными от испуга глазами. "До самого конца учебного года восьмой класс будет на большой перемене маршировать на спортплощадке!"
- Большая перемена предназначена не для этого, - нагло заявил я.
В классе повисла гробовая тишина.
Директор не спеша подошел ко мне м угрюмо вперился взглядом в мои глаза. Но я выдержал, я не отвел глаз. Он хмыкнул и пошел вдоль шеренги.
- Похоже, некоторые хотят, чтоб я им лично написал выпускную характеристику.
Это был его излюбленный конек. Характеристика! Да подавись ты ею! Но сегодня этого ему показалось мало. И он врезал. По первое число!
- Завтра придешь в школу с родителями, - сказал он негромко.
И хотя Вепрь ушел от меня уже далековато, было понятно, кому он это сказал.
Расправившись со мной, он продолжил перечень мероприятий по борьбе с развратом и похотью, охватившей весь наш класс.
Итак, в третьих. Это касалось девушек и их одежды. Нам, пацанам, осталось неизвестно, что они с классухой наговорили девчонкам. Просто директор сказал, что, в третьих, это то, о чем они договорились с девочками. И многозначительно посмотрел на классуху, та испуганно закивала.
А в конце (наш директор обожал эффектные финалы!) он и произнес:
"Я объявляю войну вашей похоти!"
Как позже выяснилось - мы вызов приняли.
Война - так война.
Я готов поклясться, что все последующие события произошли спонтанно и никакого предварительного умысла, а тем более сговора, у нас не было.
Конечно, мы сели так, как он велел. Пацаны с пацанами. Девки с девками. Чего уж там - учиться большинству из нас оставалось всего лишь месяц.
Но на переменах мы не маршировали. Мы просто не пришли на площадку. Хотя военрук пару раз там явно нас поджидал. Он был служака! Обошлось!
А я на следующий день пришел в школу без родителей. Вепрь, увидев меня на перемене, спросил: "Где родители?"
- Они заняты, - ответил я.
Я ему соврал. Я не стал говорить родителям про борьбу с похотью.
Вепрь проглотил мою дерзость.
И третий пункт его мероприятий, казалось, был выполнен. Девчонки приперлись в школу в длинных платьях ниже колен.
Словно монашки какие.
И где они их только взяли?
А вот дальше игра переместилась на другую половину поля.
Дело в том, что в нашей школе работала молоденькая техничка. Красивая, веселая девушка - она приглянулась нашему директору. Ей было всего семнадцать лет. У нее были такие буфера! Закачаешься!
И хотя нашему директору было уже за сорок, - жена, двое детей, высокие моральные устои - все это не помешало ему слегка увлечься.
Да так "слегка", что мы, школьники, об этом очень скоро узнали.
Однажды, это было уже где-то в середине мая, мы очень долго гоняли по школьному двору мяч. Мы даже не заметили, как стемнело. Муфлон объявил, что, все, он уходит и, поскольку мяч принадлежал ему, мы все стали собираться. Собственно, нас осталось лишь четверо. Колян, Муфлон, Лешка и я.
- Гляди! - испуганно прошептал Колян.
Я повернулся. Внутри школы кто-то был.
Хотя мы знали, что там никого быть не должно. Мы видели, как директор закрывал парадную дверь. Уходя, он внимательно осмотрел нас. Но внутри школы кто-то был. Причем этот кто-то находился в директорском кабинете.
Потому что сквозь занавеску просачивался слабый, неверный свет.
Но главное было не в том, что мы увидели свет. Мы увидели, что там кто-то движется. По окну промелькнула тень. Нам стало жутковато.
Первая мысль была - сообщить директору, что в школу забрался вор. Мы реализовали ее сразу, оперативно. Лешка был послан к директору домой. Потому что он лучше всех бегал на средние дистанции.
Лешка умотал.
А мы, спрятав мяч в кусты, осторожно подошли к окну директорского кабинета.
Да, теперь не было никакого сомнения - там кто-то был.
Мы снова отошли от окна.
Наш военный совет в Филях был коротким. Поскольку на окне была решетка, то совершенно очевидно, что вор пробрался в кабинет через дверь. Значит и уходить он будет не через окно. Зачем же нам здесь торчать? Правильно! Нужно попытаться перехватить его на выходе! И мы пошли проверить входные двери. Парадная была на замке. Собственно, это можно было и не проверять.
Мы видели, как директор ее запер.
А у черного входа нас ждал сюрприз.
Дверь была не заперта.
Мы посмотрели друг на друга. Входить было страшновато. Уже совсем стемнело. Ни у кого из нас не было фонарика. Курилка Муфлон, как на зло, был без спичек.
Но нужно было что-то делать.
И, оставив Муфлона у входа, мы с Коляном осторожно вошли внутрь.
За восемь лет учебы мы так хорошо познали внутреннюю планировку школы, что вполне могли бы перемещаться по зданию с завязанными глазами.
Но осознание того, что в школе кто-то есть, делало обстановку опасной. Мы двигались осторожно и медленно. К счастью, кабинет директора был совсем рядом с черным входом. Поэтому мы дошли до него совсем быстро.
Из-под двери пробивался тонкий лучик света.
Мы остановились.
Глаза привыкли к темноте. Мы могли видеть друг друга.
Послышался какой-то звук, и мы поняли, что там, за дверью, находится не один человек, а по меньшей мере двое. Они тихо перешептывались.
И вдруг послышался тихий женский смех.
И хриплый, страстный мужской голос.
Он произнес:
- Подними ноги повыше, девочка моя.
- Васенька, ты похотливый развратник, - услышали мы задыхающийся шепот.
Мы не сразу врубились, что "Васенька" - это наш директор.
Наш Вепрь.
То, что в это мгновение мы перестали дышать - это точно.
Но мне кажется, что и сердца наши при этом замерли.
Мы поняли, что происходит. Там, за дверью, наш борец с похотью обрабатывал нашу молоденькую техничку. Теперь все стало ясно. Они забрались в школу через черный ход. Расположились в его кабинете. Только почему-то забыли запереть дверь.
- На столе неудобно, - капризно хихикнула техничка.
- Девочка моя! - прохрипел наш Вепрь.
Я почувствовал, что Колян тянет меня за руку. Обернувшись, я увидел его перепуганное лицо. Наверное, у меня было такое же. Я понял, чего хочет Колян. Он хотел выйти на улицу. И правильно, иначе наш директор мог нас просто застукать. Нужно было бежать. И чем быстрее, тем лучше.
И, стараясь не выдать себя, мы стали осторожно пятиться назад.
Хоть бы не наткнуться на какое-нибудь ведро. Вдруг техничка прямо тут его где-то оставила?
Метр, два, три. Задом, задом. И вот мы в коридорчике. Уже легче. Здесь можно хапнуть воздуху. Теперь мы повернулись на сто восемьдесят.
А вот и дверь черного входа. Для нас это желанный выход.
Здравствуй, свобода!
- Ну! Что? - наивно спросил Муфлон.
- Тихо ты! - прохрипел Колян.
- Сматываемся! - добавил я.
Мы подбежали к месту, где Муфлон спрятал мяч.
- Что случилось? - не понимал Муфлон.
- Он там дрючит ее, - ответил Колян.
Муфлон ничего не стал уточнять. Было ясно, кто и кого дрючит.
И в этот момент мы услышали визг тормозов.
К черному входу подъехал легковой автомобиль.
Мы легко узнали его. Это был автомобиль нашего Вепря.
О боже! Мы совсем забыли, что послали Лешку домой к директору!
Из машины выскочила директорская женка и его старший сын. Они, видимо, решили, что нужно самим разобраться с вором. Поскольку муженька и папочки почему-то не оказалось дома.
Вдруг воры что-то украдут из кабинета?
Поэтому они и примчались.
Мы уже ничего не могли поделать.
Директорская женка и сыночек исчезли в проеме черного входа.
В коридоре вспыхнул свет.
Мы невольно пригнулись. Мы знали, что сейчас будет.
Беспощадная борьба против похоти.
Мы стали невольными свидетелями этой борьбы.

Подружка рассказывала

Общественное учреждение. Вечер, почти все уже ушли. Я медленно иду по коридору, хочу пи-пи, но сдерживаюсь. Постепенно внутри начинает нарастать напряжение, переходящее в возбуждение. Хочется в туалет и хочется кончить. Не спеша, захожу в туалет. Я одна, поправляю волосы, осматриваю помаду на губах, кручу цепочку на шее. Уже нестерпимо хочется освободиться от груза внутри. Захожу в кабинку, снимаю трусики, немного поднимаю юбку, почти готова ... и вот в туалет врывается парочка молодых людей, он и она. Они целуются, обнимаются, громко смеются - через неплотно прикрытую дверь кабинки мне все слышно. Через пару секунд, смех прекращается, тишина, вдруг вздох, еще один, потом нежный стон. Внутри меня кипит буря, я терплю, боюсь своей звонкой струей спугнуть их. Кружится голова, очень хочется увидеть происходящее действие в метре от себя. Слышен звук страстных поцелуев, беспорядочные шаги. Вдруг звук расстегивающейся молнии, заставляет мои соски набухнуть. Осторожно приоткрываю дверь. Напротив меня зеркало, слава богу. Он стоит, прислонившись к двери, она на коленях сосет его член. Мне видно лишь ее голову и часть его ноги, но этого достаточно для того, чтобы нестерпимое желание секса захватило меня. Она делает минет долго и старательно, видно, что ей это занятие нравится. С меня на пол падает капля. Чувствую, что еще пара минут, и я просто лопну от переполнения. Крепко сжимаю ноги, и тяжесть немного отступает. Снова слышу шаги и шелест одежды. Чуть больше открываю дверь, стараясь быть незамеченной. Она стоит, опираясь руками о стену, он сзади осторожно вводит член. Вскрик, долгий стон, хлопки совокупляющихся тел. Мне видно лишь ее раскинутые руки и его ритмично двигающуюся задницу. Его попа очень соблазнительна, крепкая, упругая. Мои ноги подкашиваются, и из меня начинает течь струйка. Я хватаю трусики и зажимаю их у себя между ног. Перевожу взгляд вниз и вижу, как по ним растекается пятно. Снизу появляются капли и предательски хотят упасть. Снова сильно сжимаю ноги, облизываю пересохшие губы и смотрю в зеркало. Его движения начинают учащаться, ее стон прерывается криками. Ее руки судорожно сжимаются и разжимаются, тело бьется из стороны в сторону, но он крепко держит свою самку в руках, насаживая ее все сильнее и глубже. Несколько мгновений и сдержанный крик оповещает об ее оргазме. Он продолжает наслаждаться ее телом, затем резко вынимает член, поворачивает в сторону и большая струя густой белой спермы ударяет о стену. Через секунду еще одна и еще. Он запрокидывает голову назад и глухо стонет. Она опускается вниз и берет его еще твердый член в рот. Несколько раз проводит язычком по головке и отпускает. Мое тело, словно клубок нервов, чувство реальности начинает покидать меня, я сейчас взорвусь. На секунду закрываю глаза и слышу стук закрывшейся двери. В этот момент я развожу ноги, и двойное чувство наслаждения и облегчения почти разрывают меня пополам. Из меня льется просто поток, а тело сотрясается в сумасшедшем оргазме. Я держусь за стенку кабинки, чтобы не упасть от избытка чувств. Немного придя в себя, встаю, снимаю юбку, открываю дверь кабинки и в одних насквозь мокрых трусиках подхожу к месту страстной любви. Вдыхаю аромат женских духов и приятный запах мужского тела. Нежно провожу пальцами там, где были ее ладони. На руке остаются капельки ее пота. Истома начинает охватывать меня снова. Опускаюсь вниз и вижу, как струйки густой спермы медленно стекают по стене. Захватываю пальчиком одну из них и подношу к губам. Мягкий солоноватый вкус. Возбуждение захлестывает меня. Набухший клитор трется о влажную ткань трусиков. Не в силах сдерживаться, засовываю руку себе в трусики, пара движений и второй оргазм наполняет мое тело. Он длится долго, кажется целую вечность... Медленно встаю, снимаю мокрое нижнее белье и бросаю его в корзину. Надеваю юбку, поправляю прическу, подкрашиваю губы. Последний взгляд вокруг и выхожу. Сегодняшний вечер - мой.

Дыра в ванной

Я сделала маленькое отверстие в ванную комнату моего соседа по комнате.
То чем он занимался во время купания, вызывало у меня дикийвосторг и сильное возбуждение. Увидела его член, стоячий, я поразиласьего размерами и толщиной. Он же сидел на стуле и онанировал. Hа стене,я заметила, висели снимки обнаженных женщин и снимки, на которыхженщины сношались в различных позах и извращениях.
И вот однажды, подсматривая в очередной раз, я не заметила, какоткрылась дверь и меня втащили в ванную комнату. Я уже была не целка.Hе успела я опомниться, как была уже раздета догола. Он брал моисиськи, тогда еще стоячие, мял и тискал, сосал соски, а другой рукойяростно дрочил свой здоровый член. Шкурка под его рукой то оголяла красноватую перед залупой ткань, то опять наползала. Спустив, он стал на колени передо мной, раздвинул мои бедра и стал лизать верхнюю часть влагалища. Язык щекотал мои малые губы, углублялся внутрь. Руками онбольно сжимал мои круглые ягодицы. Я же с любопытством смотрела на егополуопущенный член.
Стены его комнаты почти сплошь были оклеены эротическими снимками,в разных позах и изображениях. Один запомнился больше всего. Голый состоячим членом мужчина как бы проверяет ширину бедер стоящей раком женщины. Так же много было порножурналов и эротической литературы.
Hемного выпив, он стал раздевать меня. Добравшись до лифчика и расстегнув его, сказал, что у меня большие сисечки. Я руками поднялаих вверх. Это движение произвело на него возбуждающее впечатление. Он почти всю меня облизал, доведя почти до оргазма.
Встав на колени, попытался ввести свой здоровый член с прогибом всередине в мое влагалище, но громадная залупа не входила.
Тогда он лег на спину, намазав залупу вазелином, и попросил меня расширить пальцами влагалище. Я села на колени и расширила влагалище.Он приподнял свои ягодицы и, взявшись за мои, медленно стал насаживатьменя на свой здоровый член.
Залупа медленно вошла во влагалище. Предчувствуя сладострастие, я с нетерпением ждала, что будет дальше. Член вошел до половины, а затем скрылся до основания в моем влагалище. Залупа уперлась мне в заднюю стенку матки, я чувствовала и не могла пошевелиться. Все мое влагалище было напряжено.
Я стала прогибаться в животе, как подсказывал он, держа его забедра. Член то выходил до головки, то вновь исчезал во влагалище.Трение было изумительное. Он же, тем временем, указательным пальцемтеребил мне клитор, нащупывая его головку. В зеркале я видела, как сначала медленно, а затем все быстрее стали выпрыгивать мои увесистые сиськи, мелькая сосками. Зрелище было сверхэротическое. Он же то поднимал, то опускал свой зад. Оргазм наступил минут через 30. Шея и верхняя часть груди покрылась у меня красной сыпью, а соски поднялись,встали и затвердели. Так они у меня еще никогда не вставали. Он же,наклонив меня к себе, стал по очереди сосать мои стоячие соски и концыгрудей. Я была на седьмом небе от сладострастия. Руками приподымая мои большие сиськи, он как бы взвешивал каждую, целуя их со всех сторон.Судорога прошла по моему телу, бедра напряглись и я кончила подряд двараза. Я чувствовала, что он не кончил. Подмывшись, мы выпили, и онпредложил мне "коинтус интермаме". Я спросила: "Что это такое?""Увидишь", - сказал он. Попросив меня лечь на спину, положил двеподушки под спину. Встав на колени промеж меня, он ладонями сдавил моисиськи с обеих сторон. Сиськи от этого торчали в стороны. Затемприподнялся и стал втаскивать свой здоровый член с напрягшимисяжилками между моими сисечками.
Медленно, затем убыстряя движения, он с силой вогнал член между сисек. Иной раз залупа упиралась мне в шею и щекотала ее. Член топоявлялся, то исчезал. Минут через 10 я заметила, как бедра егомелко-мелко задрожали и живот вспотел. И он спустил мне прямо нагрудь. Сильной струей сперма ударила мне в шею и прозрачной, тягучей,липкой жидкостью растеклась по окружностям сисечек. Вставая, он капнулмне на левый сосок. Я видела, как сгусток спермы расползается пооколососковому пятну.
Подмывшись, он не переставал меня возбуждать. Целовал, сосалсоски, влагалище, бедра и стискивал мои округлые ягодицы. Я тожеласкала его член, залупу, мошонку. Яйца у него были большие и твердыена ощупь. После первых сношений у меня было чувство, как будто я хожусо вставленным в мое влагалище членом. За неделю это ощущение прошло,и он показал, что такое настоящий секс. Он использовал столькопозиций. Он клал меня на подушки вниз лицом, и, приподняв мои ягодицы,вводил свой член между ягодиц. Когда он кончал, сперма брызгала мне наспину. Было забавно и смешно, когда он вытирал мне спину, залупойкасаясь позвоночника, это было изумительно и я даже кончила.
Переворачивая меня на спину, сам расширял влагалище, и языком игубами доводил меня до оргазма.
Однажды, сношая меня между сисичек и вот-вот кончая, он вынул член, заставил меня широко раскрыть рот, язык прижать к верху гортани,и ввел свою залупу мне в рот. В зеркале я видела, как сперма стекает суглов моих губ, а его член вздрагивал и как бы дышал у меня во рту.
Один раз я прозевала, он сношал меня сзади. Вынув член из влагалища, еще не кончив, медленно ввел его в задний проход. Я вся изогнулась, но было уже поздно. Медленными движениями он кончил мне впрямую кишку.

Пляжная история

Пляж на Черноморском побережье Кавказа отличается от, скажем, рижского взморья. В этом я воочию убедился, попав к родственникам в некогда братскую страну, название которой вам скажет теперь об очень многом, только не о полноценном отдыхе.
Но тогда, почти полтора десятка лет назад все было по-иному. Народ ехал и ехал и бледнотелых северян было гораздо больше порой, чем коренных жителей..ну в общем пошел я однажды на пляж и:
...Я изо всех сил разбежался и, проваливаясь почти по колено в мелкую гальку, стал скатываться вниз по каменистому косогору, поминутно чертыхаясь.
"Хорошо, что я все-таки послушал родственников и надел сандалии"- мысль не вылетала у меня из головы. Да, действительно, хорошо, иначе бы я надолго отбил себе все ступни.
Сначала я не увидел ничего, но затем, повинуясь какому-то наитию, повернул голову в сторону. В нескольких шагах от меня стояла девчонка в розовом закрытом купальнике.
"Приезжая..."- подумал я . Уже почти неделю хожу и подобного чуда еще не видел.
Познакомившись с ней, я выяснил, что ее зовут Наташей. Ей было 14 лет.
Наташа была невысокой худенькой брюнеткой, волосы ее были уложены в прическу под названием "паж"- эта прическа была очень популярна в те годы. Но самое выразительное- это глаза. Огромные голубые глаза. Которые смотрели на мир с каким-то детским удивлением и любопытством.
Поговорить я с ней толком не успел. Пришли ее родители и вынужден был с ней распрощаться.
Несколько дней спустя я, помывшись в пляжной душевой, собрался уходить. Уже вышел из каменистого строения и двигался вдоль его длинной серой, облупленной стены, как вдруг вспомнил, что по всей вероятности оставил расческу непосредственно возле предбанника. Вероятно, она просто-напросто вывалилась. Я вернулся, взял расческу, опят пошел вдоль стены, как вдруг:
В душевую неожиданно вошла Наташа. Она держала полотенце и импортную пластиковую сумочку, очевидно с банными принадлежностями. Я в замешательстве остановился. Если я буду идти вдоль стены- она обязательно заметит тень и тогда все пропало- закричит чего доброго. Или еще чего-нибудь. Деваться было некуда, поэтому пришлось прислониться к стене и ждать. Прошло минуты три- я начал уставать стоять и стал думать, что не худо было бы присесть. Вздохнув, я опустился вниз. За стеной зашумела вода.
"Ну вот, она теперь моется, - а я тут вынужден торчать и ждать!"
Девчонки моются долго- это я знал по опыту. Старшая сестра как занимала ванную, так проходил целый час, пока она соизволила бы вылезти. Ну в общем сидел, пялился на стенку и вдруг:В общем, не буду лишний раз бессвязно восторгаться, начну описывать в деталях:
Наташа блаженно потянулась под теплыми струями. Ее мокрые темные волосы липли к плечам. Руки, вытянутые к небу, открыли мне совсем гладкие, без малейшего подозрения на растительность подмышки. Купальник ее совсем намок, и теперь сквозь нейлоновую ткань светились темные пятна сосков. Нежные девичьи грудки так и ходили ходуном. Внезапно Наташа одним легким движением спустила бретельки с загорелых плеч.
Все это время я сидел в своей засаде, глотая от вожделения слюну, а в этот момент элементарно лишился дыхания. Словом, все мое "я" обратилось в глаз, жадно разглядывающий обмывающуюся под душем девочку.
Наташа спустила купальник к бедрам, открыв груди с набухающими сосками, плоский красивый животик, на котором так соблазнительно темнел пупок. Кожа ее так и поблескивала от загара.
Неожиданно моя рука потянулась к зажатому тесными плавками писюну. Он так и рвался наружу. Не успел я оттянуть резинку плавок, как член выскочил. Он стоял во всей красе. Подобной эрекции я не видел никогда за всю свою тринадцатилетнюю жизнь.

Ладонью я попытался опустить его вниз к яичкам. Член не слушался.
-Ну ты даешь, приятель, - подумал я и нежно его погладил. Затем я вновь поглядел в отверстие. Наташка все еще не раздевалась до конца. Теперь она играла своими юными сиськами. То сжимала их, то ласкала пальчиками напряженные соски, тряслась всем телом как знойная мулатка где-нибудь на Караибских островах.
Я чуть- чуть приспустил плавки. Писюн показывал точно вверх. Яички на ощупь были очень твердыми, кожа на них натянулась как барабан. Потрогав еще раз свое хозяйство, я ощутил целую гамму чувств. Тут были и желание, и немного стыда, и радость от того, что на мою долю досталось такое великолепие. Мне вдруг так захотелось быть совершенно голым под душем рядом с ней!
Боже, Наташа писала! Золотая струя бежала по ее бедрам, стекала на лодыжки и ступни ног. Под девчонкой образовывалась золотая лужица, которая смешивалась с мутно-мыльной водой и исчезала в отверстии трапа. Наташка писала долго, почти целых три минуты!"Видать долго сдерживалась!"- подумал я. Подумать-то подумал, но то, что случилось потом привело меня в состояние дичайшего экстаза.
Я уже ничего не соображал. Рука изо всех сил ходила по всей длине моего пениса. Головка была открыта настолько сильно, что о крайней плоти не приходилось даже догадываться. Яички тряслись от возбуждения. Я прерывисто дышал, но тем не менее, находил в себе силы подсматривать за Наташей.
Она изо всех сил драчила себя. Писька ее была мокра не тлько от воды. Но и от возбужения.Между ее полудетских нижних губок торчал какой-то розовый лепесток.
Она пощипывала и поглаживала свой клитор, он набухал все сильнее и сильнее и, наконец, стал похож на маленький член.
Мы кончили в едином ритме. Она- громко вскрикнув, я - задыхаясь от необходимости сдерживаться. Моя сперма залила и стенку, перед которой я сидел на корточках вот уже целых полчаса, и ладонь, и колени, даже забрызгала полуспущенные плавки.
Ну а Наташка, прогнувшись и, отклячив напоследок попку, вдруг дернулась и изо всех сил выпятила живот и раскрытые бедра прямо навстречу мне.
Писька, поросшая темными волосками, набухшие,как бы вывернутые губки, исчезающий в розовых складках язычок клитора.Великолепие, которое мне запомнилось надолго.

Все женщины делают это

"Все женщины делают это", или иначе: "Так поступают все женщины" - назывался замечательный фильм Тинто Брасса. Я назвал этот текст также, потому, что уверен, - это название уместно как никакое другое. Кроме того, если вы видели фильмы Тинто Брасса, то наверняка согласитесь, что наши с ним убеждения вполне совпадают. Итак, речь пойдет о:
Вместо предисловия
У большинства нормальных мужчин вид женщины, справляющей малую нужду, вызывает как минимум возбуждение. Не отрицайте - это так. Как вы поступите, если, проходя через двор, случайно увидите кусочек белого зада нестарой ещё женщины, считающей, что она надежно скрылась за помойным баком и услышите характерный струящийся звук, издаваемый напряженной поспешной струей? Изнасилуете? Вряд ли. Убежите, сломя голову, плюясь и ругаясь? Тоже мало вероятно. Вы, скорее всего, постараетесь, походя, увидеть максимум, а что не увидели - представить себе получше.
Наверняка, каждый из нас становился вольным или невольным свидетелем мочеиспускания женщин. Кто-то забудет об этом сразу, а кто-то возбудится и вечером оттрахает жену/подружку на пять баллов.
Действительно, есть в мочеиспускании женщины нечто очень личное, очень, я бы сказал, эротичное и возбуждающее. Лично для меня, впечатление многократно усиливается, когда этот акт не срежиссирован заранее, а происходит естественно, в нормальной жизненной ситуации. Это тот случай, когда вы становитесь случайным свидетелем этого удивительного таинства.
Я хочу поделиться несколькими реальными случаями из моей жизни. Ничто тут не выдумано.
Почему женщины писают из попы?
Женщины привлекали меня с раннего детства. При этом года в четыре меня крайне интересовали половые различия. Одним из наиболее существенных проявлений пола для меня в то время была манера разнополых людей ходить в туалет.
Я хорошо запомнил летний лагерь в детском саду - так называемая "дача". Шел 1972-й. Все воспитатели (все они были женщины) делились для нас на "добрых" и "злых". "Добрые" проявляли к нам хоть какие-то человеческие чувства, в то время как "злые" не считали нас за людей. Наверно, первый раз, когда я по настоящему заметил и оценил половые различия, случился именно тогда.
В лагере у нас были общие туалеты. Настолько общие, что даже перегородок там не было. По-видимому, воспитательницы каким-то образом отслеживали, чтобы не случалось массовых одновременных справлений нужды девочками и мальчиками. С другой стороны, вряд ли я тогда воспринимал сверстниц как женщин, и то, что они усаживались на унитаз всякий раз, когда посещали туалет, возможно, воспринималось мною как проявление девчоночьей глупости. В любом случае, до описываемого сейчас момента я не задумывался о существенных анатомических различиях между мужчинами и женщинами.
Итак, в этом самом туалете без перегородок, в тихий час, я сидел и банально в одиночестве какал. Неожиданно в туалет вошла воспитательница. Имени её я не помню, но определенно, это была "злая" воспитательница. Я подозреваю, что у воспитателей был свой отдельный туалет, так как подобный случай со мною более не повторился. Тем не менее, она, по-видимому, решила воспользоваться детским туалетом, - в тихий час, какая разница? Я вряд ли оценю сейчас её возраст. В четыре года это ещё не дано. Однако, вспоминая то, что я увидел, можно сказать, что она определенно не была старой. Вероятно, ей было чуть больше тридцати.
Как и полагается "злой" воспитательнице она окинула меня свирепым взглядом. Я весь сжался - ну думаю, попадет сейчас за то, что не сплю в тихий час. Похоже, что мое присутствие нисколько не смутило "злую" воспитательницу. В туалете было три унитаза. Я сидел на среднем. Унитазы были детские - маленькие. Воспитательница подошла к унитазу справа, развернулась к нему спиной и привычным движением задрала халат. "Сейчас она будет какать", подумал я. Воспитательница стянула трусы до колен и неловко присела над унитазом (как я уже сказал, унитаз был низеньким - детским). Я видел, как она смотрит между своих ног, чтобы не промазать мимо унитаза. На стульчак она не села, но присесть ей пришлось довольно глубоко. От её зада до кромки унитаза оставалось сантиметров двадцать. Наконец, правильное положение было выбрано.
В следующее мгновение, я увидел то, что перевернуло мои представления о мире и надолго привело меня в недоумение и заблуждение по поводу женской анатомии. Я внимательно смотрел на профиль "злой" воспитательницы. Я видел её белую ляжку и ещё более белые трусы, закатанные в трубочку на коленях. Вдруг неожиданно воздух был разорван свистящим звуком и из под воспитательницы вырвалась широкая струя мочи. Через мгновение к свисту добавилось громкое шипение: ш-ш-ш-ш-ш. Струя била под углом в сорок пять градусов в фаянс унитаза. Моча женщины была почти прозрачна, а поток был сплющенный - почти плоский и имел вертикальное сечение. Её струя была шириной не менее трех-четырех сантиметров и ещё расширялась к низу. Ширина потока менялась, он принимал разные довольно замысловатые формы, иногда напоминал косичку, а в какой-то момент даже раздвоился. При этом третьим направлением вертикально вниз прямо из под попы воспитательницы закапали одинокие капли мочи, отбившиеся от общей струи.
Я смотрел изо всех глаз. В голове одновременно возникли десятки вопросов один другого глупее: если воспитательница села какать, то почему она писает? Где её петушок? Некоторые вопросы отпали сами собой. Удивительную мощность, с которой извергалась струя мочи из женщины, я сразу же объяснил тем, что воспитательница явно не в духе - ведь это была "злая" воспитательница. Я стал внимательно рассматривать источник этого поразительного потока. В глаза бросился неопрятный, как мне показалось, кусок черного меха, который неестественно торчал между ног женщины. Он был выпячен вниз полуовалом. Отдельные волоски выбивались из общего куста. Именно из этого меха и вырывалась наружу струя.
В какой то момент из этих зарослей показался небольшой красно-розовый кусочек кожи. Он казался тоненьким и беззащитным как лепесток. Его цвет резко контрастировал с белой, не загорелой ляжкой женщины, создавая впечатление раны между ног "злой" воспитательницы. По-видимому, широкий поток жидкости, изливающейся в унитаз, задевал этот странный кусочек, потому что он постоянно еле заметно вибрировал. Он так и не убрался до конца мочеиспускания (Вспоминая теперь эту сцену, я думаю, что это была видна ближайшая ко мне, т.е. левая малая половая губа воспитательницы. Я знаком с женщиной, у которой малые половые губы здорово торчат наружу из под больших. Когда она писает, передние края её малых половых губок свободно полощатся в струе мочи).
В любом случае, на петушок этот кусочек кожи мало походил. Значит у "злой" воспитательницы петушка вообще нет. Догадаться, что у женщины помимо анального отверстия есть ещё и специальное, для того, чтобы писать, было выше моих сил на тот момент. Именно тогда я сделал предположение о том, что женщины писают из попы.
В это время струя "злой" воспитательницы начала ослабевать. Моча уже некоторое время свободно, почти без напора текла вертикально вниз нешироким ручьем. Удивительные, разрывающие воздух свист и шипение, прекратились и, издаваемый ей теперь звук, напоминал струю воды, вытекающую из наполовину открытого крана.
Похоже, она заканчивала писать. В этот момент она, наконец, заметила моё существование и, главное, мой интерес к тому, что она делает. "Тебе что, делать нечего?" - был задан прямой вопрос, - "а ну-ка давай отсюда". Я кое-как подтерся и пулей выскочил из туалета.

Сразу после этого случая я долго размышлял о том, как же на самом деле устроены женщины. Этот вопрос не давал мне покоя. Мне даже снились сны, ночные кошмары, в которых "злые" воспитательницы писали из попы, а у "добрых" были аккуратные петушки.
Я пытался тут же получить ответ на мучившие меня вопросы у того, кто мог хоть как-то прояснить ситуацию. Этим кем-то были сверстницы - девчонки. Я смутно представлял, что девочки гораздо ближе к женщинам, чем мальчики. Кроме того, девочки охотно показывали нам свои половые органы, чем большинство парней и пользовались время от времени. Считалось особым шиком дотронуться до щелки пальцем. К этому моменту у меня уже пропал чисто спортивный интерес, к разглядыванию девичьих писек (мы их называли "кошельки" - так как по форме они тогда здорово напоминали маленькие попки или кошелечки).
На этом этапе меня мучили практические вопросы, и я их задавал девчонкам. Вид девичьих писек нагонял на меня тоску. Я вспоминал могучий черный мех между ног "злой" воспитательницы. Кошелёк сверстницы даже отдаленно не походил на это. На прямой вопрос, откуда ты писаешь, большинство девчонок отвечало: "из письки". Но никакой письки, в моем понимании, у них не было. Я даже несколько раз просил одну девицу писать при мне, что она охотно и делала. Однако, ничего приметного, кроме жалкой струйки между её ног, я не увидел и сделал окончательный вывод, о том, что женщины писают из попы.
Я помню, что жил с этим убеждением довольно долго. Гораздо раньше этого я узнал о наличии у женщин влагалища. При этом я искренне решил, что женщина писает из влагалища.
Вероятно, документальное описание источника мочи у женщин я получил только учась в школе. Мать моего приятеля была медсестрой. У них дома, мы с приятелем втихаря рассматривали медицинские книги с очень подробными картинками и разрезами. Здесь я и узнал о том, что имеется третье отверстие - уретра, из которой и писает каждая уважающая себя женщина.
Пляжный туалет
Тем не менее, интерес, испытанный мною тогда в детском саду, подсознательно привел меня к убеждению, что женское мочеиспускание является сугубо половым актом. Он не мог не вызывать возбуждение и интерес. В те мои ранние годы я очень интересовался этим процессом. В памяти запечатлелся такой эпизод.
Мне было пять лет. Мы с матерью отдыхали на Юге, в Сочах. На пляже были большие очереди в общественный туалет. Кроме того, оставить ребенка одного на пляже считалось не безопасно. Поэтому мать брала меня с собой в женский туалет. Я не очень страдал от этого.
Помню как-то в очередной раз мы зашли в женский туалет. Мать дождалась своей очереди в кабинку и приказала мне "стоять и никуда не ходить". В этом туалете было около шести кабинок, разделенных невысокими стенками. Вместо унитазов здесь были аккуратные отверстия в полу, по обеим сторонам которых располагались невысокие приступочки для ног. В таких туалетах женщины вынуждены глубоко присаживаться на корточки. Дверей в этих кабинках не было. В туалете было шумно. Женщины спешили. За внешними дверями туалета привычно толпилась очередь.
Я оказался напротив кабинки, в которую зашла молодая женщина. Как я уже говорил, я не мог в то время даже примерно определить возраст. Вспоминая сейчас, по всей видимости, ей было лет 25. Она была очень высокой, стройной и загорелой, одетой в светлое легкое платье. Помню, я про себя оценивал таких женщин как "красивых". У неё была пляжная холщовая сумка, которую она зацепила кое-как за торчащий из задней стены гвоздь. Меня отделяло от женщины около двух- двух с половиной метров. Ростом я был ей ниже пояса.
Она деловито развернулась ко мне лицом, встала на приступочки по краям отверстия в полу и начала задирать платье вверх. Быстро добравшись до плавок, она зацепила резинку двумя пальцами и начала спускать трусы вниз, одновременно придерживая локтями края платья и присаживаясь над отверстием.

Заняв конечное положение, она быстро оглянулась назад и по сторонам, одновременно подбирая края платья, опустившиеся опасно низко к очку в полу. По окончании этой операции, прямо перед собой, я видел молодую красивую женщину, присевшую раскорякой над дыркой. Вокруг её талии было скомкано платье. Неестественно растянутые, спущенные до колен зеленые трусы, надежно прикрывавшие от моих глаз волосы между её ног.
Женщина замерла на пару секунд, сосредоточилась. Её лицо в этот момент не выражало никаких эмоций. Я затаил дыхание. Как и ожидалось, из-под трусов потек ручеёк. Женщина начала писать. Ручеёк был совсем не сильный, при этом вытекал он как-то в сторону, нацеливаясь в самую кромку отверстия в полу.
С самых первых капель женщина внимательно следила за тем, что происходит у неё между ног. Неправильное направление струи не осталось незамеченным. Женщина задвигала телом над отверстием, в результате чего струя приняла почти вертикальное направление и оказалась направлена почти в центр очка в полу.
Сразу после этого, моя жертва, похоже, расслабла какие-то свои женские мышцы, и в отверстие устремился не широкий, но сильный и прямой как струна поток мочи. В какой-то момент у меня создалось впечатление, что женщина сидит верхом на слегка желтоватой сосульке.
Женщина ещё несколько раз меняла свое положение, отслеживая направление струи. Как только поток усилился, струя стала предательски смещаться вперед, и женщине пришлось привстать и слегка наклонить тело вперед, чтобы не сделать лужу на полу.
Кстати сказать, весь пол в кабинках этого туалета был залит женской мочой. Большинство женщин проходили в кабинки на цыпочках. На неровном бетонном полу там и тут стояли лужи разной глубины. Всё это хозяйство регулярно засыпали хлоркой для дезинфекции. Так что, почувствовать неповторимое амбре, которым обладает женская моча, здесь было невозможно. Да и при таком количестве мочи, амбре вполне могло превратиться в обыкновенную вонь.
Как я уже говорил, в туалете было довольно шумно. Одновременно, в отверстия в полу извергались от четырех до шести женских струй. Никто не стеснялся здесь своего напора. Казалось наоборот, женщины соревнуются, стремясь в кратчайшее время вытолкнуть накопившуюся в их мочевых пузырях урину. При этом создавалось много шуму, пенного характерного женского свита и брызг. Очевидно, именно из-за поспешности так много мочи попадало на пол. Время от времени было слышно, как кто-то в соседних кабинках рвал газету и спешно подтирался.
Я наблюдал за "своей подопечной" не дыша. Она уже почти закончила и не заботилась о том, куда упадут последние капли. Как и многие женщины, которые долго терпели перед тем как попасть в туалет, она прерывисто выталкивала из себя последние струи, сокращая мышцы вокруг уретры и ануса.
Тут она подняла голову, и наши глаза встретились. То, что в туалете находится маленький мальчик, её вряд ли удивило. Но тот интерес, с которым я наблюдал за тем, что она делает, не остался незамеченным. Женщина с досадой, как мне показалось, отвела от меня глаза, левой рукой нервно схватилась за передний край трусов, правой же она прижала скомканное платье к спине и пару раз энергично присела, чтобы избавиться от последних капель. У неё не было бумаги, чтобы подтереться. Капель я не увидел, но мельком заметил черные волосы между ног. Они были менее густые, чем у "злой" воспитательницы и с этого ракурса обладали почти правильной треугольной формой. Очевидно, отдыхая на Юге, она подравнивала волосы на лобке.
После того, как относительная чистота между ног была достигнута, женщина поспешно привстала, сильно наклонив вперед тело, так, что я увидел её грудь, закрытую глубоким купальником. Трусы в одно мгновение были водворены на место. После этого она выпрямилась и опустила, а затем аккуратно одернула платье. Мне запомнился последний неприветливый взгляд, которым она одарила меня, выходя из кабинки. Он отчетливо говорил о том, что она правильно меня поняла. Несмотря на свои пять лет, я нарушил таинство священного ритуала женского мочеиспускания. С этого момента я отчетливо понял, почему общественные туалеты разделяются на женский и мужской.
Спортивные сборы
Шли годы. Очевидно, были и другие менее запомнившиеся мне свидетельства проявления женской индивидуальности. Через пару лет меня перестали пускать в женский туалет, а чувства раннего детства подзабылись и притупились.
Следующее воспоминание относится уже к более старшему возрасту. Я учился в седьмом классе и занимался спортом - греблей. Во время весенних каникул все гребцы выезжали на сборы в Голую Пристань - небольшой островной поселок недалеко от Херсона. На этой самой Голой Пристани мы жили в домах местных жителей, у которых наша спортивная база снимала площадь. Как правило, мы жили по двое-трое, плюс, конечно, хозяева.
В единственном большом доме поселились девчонки - гребчихи со своей тренершей - Барковой. Их там жило человек восемь.
Подъем был в семь часов утра, и сразу после отправления естественных потребностей, мы обязаны были топать к дому Барковой на построение перед первой утренней тренировкой. Как правило, никто не опаздывал - все собирались вместе довольно ровно.
Именно на это время пришелся весенний перевод часов. Шел 82-й год - этот перевод часов осуществлялся чуть ли не в первый раз и наши тренеры, разумеется, напутали со временем - перевод часов был делом новым. В результате, нашего тренера и ещё пару-тройку ребят в других домах разбудили хозяева. Многие же, в том числе и девицы, позорно проспали.
Было туманное утро ранней весны. Прохладно. На полянке, на которой обычно собирались на утреннюю поверку, топтались несколько человек. Люди постепенно подтягивались. Время безнадежно приближалось к середине тренировки.
Надо сказать, что упомянутая мною полянка общего сбора располагалась как раз за огородом большого дома, в котором жили гребчихи. Дальний угол огорода этого дома, который упирался в нашу полянку, венчал деревенский туалет типа "сортир". Именно в нем наша женская половина справляла малую и большую нужду.
За пять минут до этого наш тренер побежал в большой дом и разбудил Баркову, а та, в свою очередь, разбудила своих подопечных. Эти девицы были старше меня кто на два, а кто и на три года. Таким образом, они учились в девятых- десятых классах. Вообще, на этих сборах я был самым младшим.

Мы с Лехманом - моим напарником стояли, облокотившись на забор, и тихо досыпали ранний подъем. Вплотную к забору, спиной к нам в этом месте располагался упомянутый сортир.
В это время женская часть сборов начала появляться на улице. Тогда мы все одевались одинаково, вернее, нас всех одевала спортивная база. Стандартный темно-синий спортивный костюм и двухцветная болоньевая куртка - предмет гордости всех разрядников.
На крыльце большого дома появилась стайка девиц. От них отделилась одна и направилась по тропинке мимо грядок в туалет. Конечно! Они же только что проснулись и не выйдут на построение не отлив. Причем каждая. Мы с Лехманом тихо оживились.
Реальность превзошла все ожидания. Первая девица почесываясь подошла к туалету. Звукоизоляция у этой деревянной коробки была никакая. Всё было построено в одну доску.
Гребчиха заперла дверь изнутри на крючок. Потом раздался громкий шелест задираемой вверх болоньевой штормовки и менее отчетливый шорох спускаемых вниз спортивных штанов и трусов. Далее последовали несколько мгновений тишины, которая в один момент была разорвана форсированным шумом утренней девичьей струи. Под туалетом располагалась выгребная яма. Выкопано было метра на полтора. До уровня дерьма от очка в туалете было не менее метра. По звуку, раздававшемуся из туалета, создавалось впечатление крупного фонтана, который включили в полуметре от нас. Шум складывался из двух отчетливых частей: свист и шипение, которое раздавалось непосредственно за дверью туалета - так звучал мощный поток мочи, вырываясь из уретры спортсменки. Второй источник шума находился на метр ниже того уровня, на котором располагалась задница девчонки. В этом месте утренний фонтан достигал уровня дерьма, пенясь и разбиваясь на сотни брызг.
Впечатление было поистине захватывающее. Мы с Лехманом просто онемели. Ни у него, ни у меня не было сил даже обсудить происходящее.
В это время ручей в туалете начал ослабевать и, постепенно, сошел на нет. Ещё покапав пару секунд, девица на мгновение затихла, вероятно, для того, чтобы удостовериться в том, что она отдала сортиру всё содержимое своего мочевого пузыря.
После этого шорохи водворяемой на место одежды повторились в обратной последовательности. Сначала еле слышно прошелестели трусики и спортивные штаны, затем с громким шорохом на место была возвращена штормовка. Щелчок крючка на двери нужника, и девица с чувством утреннего удовлетворения покидает маленький деревянный домик.
В это время к туалету уже подходила следующая спортсменка. Все предварительные звуки повторились в поразительно похожей последовательности.
Сначала в туалете было сделано несколько шагов - девица развернулась спиной к очку, а, следовательно, и к нам, потом шорох верхней и нижней одежды, короткое прицеливание и собирание с мыслями, и новый мощный ручей. Таким образом, мы стали свидетелями пяти или шести утренних женских моционов.
Девицы, похоже, спросонья не очень соображали, что их могут слышать стоящие рядом коллеги противоположного пола и мочились на свой обычный манер, то есть в полную силу, ничем не сдерживаемой струей - кому как позволяла ширина их женских пипок.
Звуки от раза к разу варьировались. Двух одинаковых не было. Все-таки женское мочеиспускание очень индивидуальный процесс. Кто-то писал, издавая уретрой хорошо различимый характерный женский свист, у кого-то моча текла широкой свободной струей, кто-то мочился таким потоком, что напоминал пожарный насос или лошадь. Единственное, что объединяло каждое посещение туалета, был неизменно мощный напор и большая продолжительность мочеиспускания (каждая мочилась не менее пол-минуты - сорока секунд).

Все это действо продолжало около пятнадцати минут. К этому времени к нам уже подошли старшие ребята и присоединились к нашему развлечению. Они послушали недолго и, заметив, что к туалету направляется сама Баркова - женский тренер, как бы шутя, отогнали нас от туалета.
Одноклассницы
Я учился в десятом, последнем в школе тех лет, классе. Во время зимних каникул мы поехали с классом в Прибалтику. Все переезды осуществлялись на автобусе. Расстояния при этом покрывались значительные. После каждого длительного перегона во время остановок мы спешили воспользоваться ближайшим туалетом.
Во время одной из остановок мы оказались на крохотной площади маленького населенного пункта. Это было транзитное место, что-то вроде автобусного вокзала. В углу площади располагался туалет на три очка - два в женской и одно в мужской части.
Я не очень хотел в туалет и поэтому забежал в ближайший магазинчик - в то время в Прибалтике продавалась масса вещей, которых в Ленинграде было не купить. Выйдя из магазина, я, все-таки решил зайти в туалет - предстоял не близкий путь.
У женской двери ещё толпилось несколько женщин и, среди них, мои одноклассницы. В кабинке с буквой "М" было свободно. Я зашел в туалет без всякой задней мысли.
Конструкция туалета была такова, что все три очка в полу располагались в один ряд на одинаково расстоянии. При этом женская и мужская часть туалета были разделены тоненькой фанерной перегородкой. Перегородка была густо расписана нецензурщиной. В полуметре от пола перегородка была аккуратно проковыряна, по всей видимости, ножом. Отверстий было несколько, каждое в большой палец в диаметре.
В туалете было тихо. За тонкой перегородкой, находились две взрослые женщины. Обе они уже пописали. Одна из них, закончив процесс немного раньше, ждала другую, которая, в это время тщательно упаковывалась в зимнюю одежду. Женщины негромко разговаривали.
В это время я уже собирался уйти из туалета. Однако, женщины за стенкой тоже, наконец, направились на выход. За перегородкой произошла быстрая смена караула. В женское отделение ввалились шумной парой мои одноклассницы.
Я учился с ними вместе два года, и мы платонически дружили. Они же были ближайшими подругами. В то время я был безответно влюблен в одну из них. Как это бывает в шестнадцать лет, я её боготворил. Она представлялась мне божеством, лишенным плотских слабостей и позывов. Я допускал, что время от времени она посещает туалет, но гнал от себя мысли об этом. Подобные фантазии могли омрачить её божественный образ, а я этого не хотел. В этот раз, я почему-то решил задержаться в туалете. Возможно, потому, что был в кабинке один, и, уже сделав свои дела, мог сохранять полную тишину.
Короче, я решил послушать, что будет происходить за перегородкой. Девицы были подстать одна другой - обе рослые, стройные, симпатичные. Они оживленно о чем-то беседовали. Говорили громко. Разговор иногда прерывался дружным хохотом. Одновременно они обе копошились в своей одежде - обе были одеты в шубы. За перегородкой слышался негромкий топот их зимних сапог - одноклассницы занимали боевое положение.
Неожиданно, в их оживленную беседу вплелся громкий шум, как будто-то кто-то открыл водяной кран на полную мощность. Я не сразу понял, что происходит, но через мгновение до меня доперло, что одна из моих соседок уже заголила заветное отверстие и приступила к долгожданному акту справления малой нужды.
Одновременно, я по достоинству оценил конструкцию этого деревенского туалета. Дело в том, что мужское и женское отделения имели общий резервуар с экскрементами. Если визуально мы были разделены, то акустически, мы как бы находились в одном помещении и я слышал ровно то же, что и невольные участницы этого происшествия. Более того, так как отверстия в полу находились всего лишь в полуметре друг от друга, я отчетливо видел следы струи на поверхности содержимого резервуара.
С первых же секунд по поверхности жидкости, которая виднелась в моей части туалета, пошла заметная рябь. Кроме того, слева, со стороны перегородки вылетали сотни мелких брызг. Казалось кто-то балуясь стреляет из водяного пистолета. Кроме того, в туалете было холодно, и я увидел легкий парок, который поднимался от горячей женской мочи.
Я остолбенел, сердце бухало в груди. Я пытался представить себе, как же надо хотеть в туалет, чтобы извергать из себя такой поток. Тогда я ещё не воспринимал себя, а также своих сверстников и сверстниц взрослыми. Мы были подростками, а, следовательно, должны были отличаться от взрослых людей. В памяти неожиданно всплыли ассоциации далекого детства, я вспомнил "злую" воспитательницу и женщину в пляжном туалете.
Ошеломляющий фонтан за тонкой перегородкой, автором которого была моя одноклассница, по мощи был сравним только с тем, что продемонстрировали уже упомянутые ранее достойные женщины из моего детства. Но те женщины были взрослыми, и так остались в моей памяти представителями непостижимого на тот момент мира взрослых людей, в котором высокие, чистые, изящные, самостоятельные и надменные женщины присев на корточки, неожиданно могут исторгнуть из себя лошадиную струю полупрозрачной пенящейся мочи, сопровождая это действо ошеломляющим свистом и шипением своих мочеточников. В голове крутилась мысль о том, что, мой идеал, моя любовь, не может так вульгарно по-коровьи ссать. Значит, это мочится её подружка.
Через десять секунд все сомнения на этот счет были развеяны напрочь. К первому потоку присоединился второй. По мощи он ни в чем не уступал. Главным отличием был пронзительный свист, и примешивающееся к нему шипение, которым сопровождалось это мочеиспускание. По поверхности мочи, видимой в очке, пошли уже настоящие волны.
Оживленный разговор, который вели подруги, при этом не прерывался ни на секунду. Я хорошо слышал слова произносимые одноклассницами, но практически не понимал их смысла. Единственное, что я понимал из их разговора, это то, что их болтовня совершенно не касалась того, что они в данный момент делали. То есть титанический поток, непрерывно и беззастенчиво исторгавшихся из их девственных писек, был для них чем-то обыденным, само собой разумеющимся, повторяющимся не первый раз. Они были давними подругами и совсем не стеснялись друг друга и производимого каждой шума:У меня создавалось впечатление, что в соседней кабинке не два, а четыре человека, причем двое - мои одноклассницы, которые громко и беспечно болтают о своих девчоночьих пустяках, а двое других - взрослые женщины, сосредоточенно опорожняющие свои до боли переполненные после черырехчасового путешествия мочевые пузыри.
Между тем, девичьи струи начали ослабевать. Облегчение явно было близко.
Запомнилось то, как они заканчивали мочиться. Наступил финальный момент, когда собственного напора урины было уже недостаточно, а их истерпевшиеся мочевые пузыри были ещё не в состоянии равномерно излить остатки собственного содержимого. В этот момент девицы начали активно использовать мышцы, которыми изобилует их промежность, старательно выбрызгивая последние миллилитры мочи в равнодушные отверстия в полу.
Происходило это практически одновременно. Короткие, звучные всплески раздавались попеременно, то совсем близко, то, чуть подальше от меня.
Таким образом, я убедился, что идеальных женщин в природе не существует. Даже самая любимая и боготворимая женщина, при условии, что она обладает мочевым пузырем нормального размера, может, в силу обстоятельств, дотерпеть до такого состояния, что ей придется не ссикать или писать, и даже не мочится, а мощно по-коровье ссать, чтобы достигнуть чувства недолгого, но истинного блаженства.
Вагон
Примечательный случай из этой серии произошел со мною в самом начале девяностых. К этому времени я уже учился на последнем курсе института и был женат. Юношеская гиперсексуальность, если ещё и не прошла к тому времени, то я успешно усмирял её в постели с женой. Наша дача располагалась в Новгородской области, в ночи езды на поезде от Санкт-Петербурга.
В этот раз я ехал на дачу один. С билетами была непруха, и мне досталось место на верхней полке у туалета. Вагон был плацкартным. Поезд отправлялся поздним вечером и прибывал на место около восьми утра следующего дня. Примерно в пять часов утра состав подцепляли к другому локомотиву. В результате, наши вагоны стояли без движения полтора часа, ожидая "подкидыша" (так назывался этот локомотив).
Под утро, всякий раз повторялось одно и то же. Перецепка локомотива производила столько шума и грохота, что практически вся более или менее трезвая часть плацкарта просыпалась. Напомню, что время было это около пяти утра.
В этот раз я лежал на верхней полке у стенки вагона, которая граничила с туалетом. После отцепки локомотива наступила тишина, лишь кое-где было слышно сопение дремлющих людей. Было уже светло. Люди, разбуженные железнодорожным шумом, пытались уснуть по-новой. Но до этого многие направились в туалет, чтобы спать спокойнее.
Как оказалось, стенка туалета, рядом с которой я лежал обладала неплохой шумоизоляцией. Люди пошли в туалет нескончаемой вереницей - туалет в другом конце вагоне не работал. Я не мог уснуть и, от нечего делать, начал прислушиваться к шуму за стенкой.
Игра повторялась раз за разом по одному сценарию. Сквозь прикрытые веки я следил за тем, кто проходил в туалет. Естественно, меня интересовали только молодые женщины. Однако игра складывалась не в мою пользу. То ли звукоизоляция стенки была выполнена на пятерку, то ли женщины стеснялись полной тишины, наступившей в вагоне, и сдерживали свое естество.
Я "прослушал" уже пять или шесть достойных девиц и был на грани уныния. Одно и то же повторялось раз за разом. Каждая женщина несла в руках полотенце и нехитрые приспособления для мытья: мыло и, иногда, зубную щетку. Очередная "прослушиваемая" подходила к двери, ведшей из вагона в предтамбурное помещение с туалетом. Открывала эту дверь, закрывала её за собой. Потом открывалась дверь туалета, закрывалась с шумом, отчетливо слышался щелчок запираемого замка. Следующим стандартным звуком, как правило был негромкий стук, укладываемых на полочку мытвенных принадлежностей. Полотенце цеплялось на шаткий крючок. После этого в туалете наступала относительная тишина.

Вне сомнения, женщинам требовалось некоторое время, чтобы развернуться спиной к унитазу, приспустить брюки или тренировочные или задрать вверх платье, после чего, привычным движением спустить на бедра слегка пахнущие мочой, надетые ещё вчера, до посадки на поезд, трусы, присесть, заняв удобное и безопасное положение, и только после этого дать волю струе облегчения.
Женщины были вынуждены вести себя в туалете очень осторожно, так как там было довольно грязно. Может быть неудобная поза, а может, как я уже говорил, смутная боязнь быть услышанными заставляла женщин отпускать мочу почти беззвучно.
Два или три раза я слышал неосторожные всплески, которые в тот же миг прерывались, превращаясь в боязливое капание или исчезая совсем. После того, как очередная женщина заканчивала мочиться, на короткое место водворялась полная тишина - женщина возвращала на место одежду. Затем слышался шаг или два, раздавался шум сливаемой воды, и начинались поспешные дергания умывальника. После чего "партизанка" покидала своё утреннее убежище. Я совсем сник.
Следующей на очереди была невзрачная девчонка, на вид 18-и, 19-и лет. Она была одета в серый шерстяной свитер и синие тренировочные брюки. Негустые, короткие волосы мышиного цвета, кое-как, спросонья были убраны с лица. Она была невысокая со слабо очерченной грудью и почти мальчишескими формами тела. Одним словом я бы охарактеризовал её как довольно невзрачную герлу.
Я заметил, что у неё не было ни мыла, ни полотенца. С большой вероятностью, она шла с единственной целью - быстренько справить нужду и продолжить сон. Не успела она войти в туалет как я начал терять к ней интерес. Выглядела она, прямо скажу, не возбуждающе.
Я машинально прислушивался к тому, что происходило за стенкой. Поспешно захлопнув за собой дверь, девица уверенно щелкнула замком. Были отчетливо слышны пара шагов, которые она сделала по направлению к унитазу. Последующего времени ей, вероятно, едва хватило, чтобы стянуть трусы за компанию с трениками и присесть. Через мгновение тишина в нашей части вагона была нарушена внезапным и отчетливо различимым шумом, доносившимся из туалета.
Начало её мочеиспускания было похоже на взрыв. Казалось, девица накопила пол-литра мочи в преддверье влагалища, и ей достаточно было присесть, слегка раздвинув ноги, чтобы скопившаяся в ней, горячая урина широким потоком хлынула наружу.
Учитывая звукоизоляцию разделительной стенки, которая не позволяла прорываться наружу случайным звукам, можно себе представить, каков был уровень шума внутри туалетной кабинки, и какой невероятной силы струя била в металлический унитаз вагонного туалета.
Я долго пытался подобрать эпитет к тому, что услышал, но подходит только один: её мочеиспускание было ЯРОСТНЫМ. Создавалось впечатление, будто рядом прорвало водопроводную трубу.
На удивление были слышны практически все составляющие полноценного женского мочеиспускания. Её пипка по-женски эротично свистела и, одновременно издавала целый букет шипящих звуков. Мощная струя безапелляционно била в металлическое дно унитаза, который звонко откликался на безудержный напор девицы.
Постепенно, к общему букету звуков добавился ещё один, булькающий звук с постепенно снижающейся тональностью. Было понятно, что, несмотря на неполную герметичность унитаза, свежая моча скапливается в узкой спускной горловине, а девкин фонтан бьет прямо в этот спонтанно образовавшийся резервуар.
Я думаю, что девица эта с вечера довольно неплохо накачалась пивом. Проснувшись с утра, она ощутила настоятельный позыв избавиться от излишка жидкости, скопившегося в её мочевом пузыре. Именно поэтому у неё не было ни полотенца, ни мыла - не того было.
В это время за стенкой невзрачная девица брала заключительные аккорды. Слышимая часть программы, похоже, подходила к концу. Напор спал, первое, самое сильное желание писать было удовлетворено. Но это уже было и неважно. Через двадцать секунд девица уверенно нажала на педаль слива, и ещё горячая девичья моча была исторгнута из унитаза на рельсы.
Победив нужду, девица даже не ополоснула руки. Определенно, она даже не подтерлась, да и к чему это? Её моча, я думаю, мало отличалась по составу от недавно выпитого пива. А ведь пиво, та же вода!
Кстати, я удовлетворением заметил, что был не единственным человеком в нашем купе, который проявил интерес к происходящему за стенкой. Напротив, на нижней полке сидела старуха. Она уже давно не спала и тупо смотрела в окно. В самый разгар вакханалии звуков, которая разворачивалась в метре от нас, она процедила сквозь зубы: "Во бесстыжая-то!".
И я был с ней полностью согласен!

Оргия сестры

Я хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моей сестрёнкой, когда наши родитель уезжали в деревню на юбилей... Так вот, мы остались вдвоём (кстати, мне 16, а её 19).
Сестра сразу же позвонила своему пацану и сказала, чтобы он приезжал...
Моя сестра-девушка 19 лет, с грудью 3-го размера, офигительными ножками, очень даже приятной внешности, прямо скажем КРАСАВИЦА!!! И наичудеснейшеё попкой. Не носит лифчика, от чего её груди прыгают при любом движении, и так и норовят выпасть из халатика, который кое-как скрывает её бритую киску (это я узнал, когда она однажды набухавшаяся в дрыск припёрлась домой и завалилась спать на мою кровать...тогда я узнал много нового о своей сестре, и первым (!!!) трахнул её в задницу, но это другая история)
Я думаю, что все догадались, что они начнут делать в скором времени... Т.к. я отнюдь не из бедной семьи, у меня были деньги на всякую хрень. У меня лежало, примерно для такого случаю 5 цифровых видео камер и 2 цифровых же фотоаппарата, прибор ночного видения и всё это подцеплялось к компу.
Когда сестра пошла в душ, то я установил в её комнате две видеокамеры. В душе я установил фотоаппарат (уже после того, как она вышла), а в ванной камеру. Ещё одно камеру в родительскую спальню, ещё одну на кухню, и фотоаппарат зал, так что ни одной комнаты не осталось без наблюдения, и все камеры были установлены идеально, их не видно и картинка просто отличная, т.к. я занимался фотографированием в своё время...
В этот вечер я решил не ходить к своей подружке, кое-как отмазавшись, что у меня болит голова и я ложусь спать.
Наконец пришёл Коля, Анькин (так зовут мою сестру) парень.
Они пошли пить чай, не зная о том, что я даже это вижу (наивные))).
На кухне у меня стоит барная стойка длинной метра 3. Они сели рядышком, т.е. с одной стороны, Коля сначала обнял мою сестру, потом они долго целовались, во время поцелую он полез рукой к её грудям, перед этим не забыв снять с неё халатик...какие же всё-таки у моей сеструхи сиськи...они перестали целоваться, Коля пошёл вниз к грудям...поцеловал один сосок, затем второй, потом присосался к нему, от чего Анька слегка застонала и начала жадно хватать воздух ртом. Он спускался всё ниже и ниже, от чего Анька закинула голову назад и её шикарные волосы повисли в воздухе. Коля уже подобрался к её киске и начал её вылизывать, от чего у меня встал, чуть не порвав штаны член, Анька вскрикнула, что я слышал это не из колонок, а так, из кухни...
Так как я установил камеру вместо одной из лампочек в кухне, так, что её не видно вообще, я видел всё... Они перешли на пол и легли в позу 69, так что Анька оказалась сверху...по их движениям и звукам я понял, что Анька кончила 2 раза, а Коля ещё ни разу.
Видимо первыё раз уже был на подходе, и он ТАК кончил, что моя сеструха поперхнулась, сползла с него, а он всё спускал и спускал, что она снова принялась сосать, только уже встала раком. Они, уходи из кухни, они вымыли пол от спермы и пошли к ней в комнату, не зная, что всё, чем они занимались на кухне у меня снято и сохранено...Хех...
В комнате они сразу приступили к делу, точнее к сексу...
Он бросил её на кровать, сказал, чтобы перевернулась на живот и резко, со всего размаху всадил свой не маленький член, так, что моя сеструха сразу с криком кончила...её комната через стенку, т.е. соседняя... и начал с дикой скоростью долбить её п@зду с такой скоростью, что Анька за 3 минуты (я засекал) кончила 6 раз (я считал). Они еб@лись без презервативов, но он всё равно кончил в п@зду, от чего сестра получила ещё один оргазм и на время потеряла сознание...

Коля потеребил её за соски, сильно сжал их, но она был в отключке, он ущипнул её за клитор, всё равно ноль эмоций и ушёл в ванную. Зашумела вода и он залез в ванную и закрыв глаза лёг...
Я не стал терять времени и пришёл к сестре в комнату...вот это зрелище...она лежит на спине, ноги раскиданы в разные стороны, из п@зды течёт сперма, от такого зрелища я чуть не кончил, но как-то удержался. Быстро стянув штаны до колен я всадил её так, что она очнулась, прошептала... "Коля, трахни меня ещё...", и вырубилась снова... я её оттрахал с такой скоростью, с какой ни разу не ебал ни одной девчонки. Кончил, пусть и быстро, зато выплеснул в неё 3-хдневный запас спермы с такой силой, что она начала вытекать из пизды с моим ещё стоявшим хуем. Я попросил её обсосать мой член и как я и надеялся, она не открывая глаз принялась за работу, я ещё раз кончил её, уже в рот и отправился в комнату. Когда я взглянул на монитор, то Коля всё ещё лежал с закрытыми глазами и рукой чуть-чуть теребил свой поникший член. Вдруг дверь открылась и вошла Анька...она села на унитаз, с характерным звуком поссала, встала и бухнулась в воду к Коляну. Он спросил всё ли в порядке, она вместо ответа впилась в его губу поцелуем, от чего его член начал подниматься и упёрся как раз в клитор (у меня камера было как раз над ванной) и потихоньку добрался до заветной дырочки, и всадил в неё, она аж подпрыгнула от такого проникновения, вылив на пол очередную порцию воды...
Они трахались минут 20 после чего Коля кончил в неё ещё раз и они пошли спать... Те 2 фотика и камера мне не пригодились в первый день, но был ещё второй...

(продолжения следует)

На прогулку за оргазмом

Занимаясь онанизмом много лет, я многое попробовал, и многое испытал благодаря терпению моей пиписьки и её хорошей отзывчивости на моё сексуальное возбуждение. Но однажды простого онанирования мне стало мало и, в мою дурную голову стали всё настойчивее приходить мысли как-то разнообразить свои приятные "упражнения" с моим дивным органом. Я понимаю, что цель то была одна - поскорее возбудиться, чтобы получить больше удовольствия и поярче кончить. Только и всего!
На этот раз я долго (всю неделю) планировал, чем бы себя в этом плане побаловать? Во-первых, я прекратил свои ежедневные онанизмы, которые я называл "накачки" или просто "качания". Мысленно я так и говорил себе: "Накачаю пипиську, подкачаю удовольствия, качну член", а во время онанирования часто произносил: "Кач-кач". Это меня дополнительно возбуждало. После того, как я потерпел без "качек" три дня, моё воображение обострилось и я, после некоторого выбора, решил, что нужно попробовать накачать пипиську где-нибудь на природе. Лучше всего на речке, так как там в выходные можно ещё подогреть себя созерцанием полуголых дам. Итак, решено!
Еле дождавшись (уже приходилось крепиться, чтобы не трогать свою пипиську!) субботы и всё хорошо продумав, я отправился на городской пляж. Одет я был специально, а именно, на мне не было трусов, а в старых свободных брюках правый карман был распорот сантиметров на пять, так что я мог, при желании рукой щупать своего сексуального товарища.
На пляже я походил по рядам отдыхающих, выбирая глазами симпатичных девушек и пышнотелых дам. О напряжении члена можно было думать одно - не как его поднять, а как бы немного спрятать его непомерную напряжённость. Правой рукой я несколько сдерживал своего "жеребца", что и позволяло мне пройти перед женщинами без особого смущения. Головка этого "прибора для онанизма" то и дело сама выкатывалась из покрывающей её кожи, а касаться её я очень не хотел. Есть закономерность - чем чаще прикасаться к возбуждённой головке, тем быстрее кончишь. Быстро кончать я не только не хотел, но у меня, обуреваемого постыдной похотью, была мечта: как можно дольше продолжить эти возбуждающие игры. Да, конечно, в конце концов, рано или поздно мне придётся излить из себя ту жидкость, которая в медицине так некрасиво называется спермой. Мне даже больше нравилось название, которое давали сперме мои приятели, которые в шестилетнем возрасте научили меня баловаться со своей пиписькой. Они называли её "ма! лофьёй". Продолжаю, что мне хотелось бы, чтобы это случилось как можно позже. То состояние и ощущение какой-то сладостной истомы в пипиське и во всём организме мне было так приятно, что расставаться с ним не хотелось. Не из-за того, что я не мог снова накачать свой член и получить удовольствие, а оттого, что я просто знал - после такого долгого воздержания оргазм будет такой силы, что я смогу заняться онанированием на своём члене уже через пятнадцать минут, но получить острый оргазм смогу только после какого-то супервозбуждающего события. А где его взять?

И всё же я прикоснулся к члену. Трудно было устоять против соблазна поласкать его. Всегда это были короткие и очень лёгкие прикосновения, хотя тянуло к противоположному. В спутанных мыслях, так одурманенных похотью, хотелось грубо и резко одним движением обнажить головку до самого корня, стянуть набухшую кожу, потрясти пиписькой и потом бешено накачивать, накачивать:

Клянусь, я сдерживался как только мог! В прибрежных кустах, переходящий в лесок, куда я забрёл (думаю для того, чтобы кое-что себе позволить) я расстегнул ширинку и нагло достал огромный член: Ужас! Только тут, кое-как сдерживая себя, я оглянулся по сторонам! Сразу мысль: теряешь конспирацию, а если бы кто-то наблюдал за тобой? Фу! Никого! Ещё раз огляделся на всякий случай внимательно: никого. Поглядел на писун. Да, есть чем гордиться! Испугавшись того, что сейчас кончу, я осторожно "зачехлил" его и бережно уложил в брюки.

Ещё походил мимо загарающих женщин, старательно выглядывая у них то место, где расположена их сладкая пися. У одной пися чётко очертила ложбинку между половыми губами. И это привело меня (и вы догадываетесь ещё кого!) в сладкий восторг.
У меня родилась мысль, что мне пора поискать местечко, где я могу наедине пообщаться с членом. Непросто было найти такое. Однако, спустя некоторое время, я нашёл в укромном месте поваленное дерево, за которым и устроился на земле. Было довольно удобно, спиной я упирался в бревно как в спинку дивана, меня было почти незаметно, и я мог кое-что себе позволить. Я так и поступил. Страсть во мне выросла до такой степени, что я забыл про стыд и осторожность. Время от времени оглядываясь по сторонам, стараясь, чтобы меня не застукали при моём онанизме, полностью расстегнул брюки (и верхнюю пуговицу и молнию, и, наконец, вывалил свой членище. Вид его меня сначала даже испугал, головка опять сама обнажилась и была малиново-красной. Возбуждённая, набухшая, но не до совершенства. От этого она выглядела какой-то слегка сморщенной и, как бы это сказать, поношенной. Вот это слово! Я даже сдуру подумал, что я очень сильно и часто качаю её - вот и результат! Чтобы как-то её побольше "воодуше! вить", я стал представлять себе в своём воображении всякие непотребности. Особенно меня всегда воодушевлял вид напряжённого клитора. Я представил его себе, и, о чудо, головка расправилась! Созерцая её, я видел, что она каждую следующую секунду становится всё глаже и привлекательнее. Она как воздушный шарик, в который поддувают очередную порцию воздуха, стала надуваться всё больше и больше, и, наконец, достигла предела наглой раздутости.
Её тонкая кожица так растянулась от переполняющего её восторга, что я временами, боялся, что она просто лопнет от переполнения кровью. В этот момент мне припомнилась девушка с трусиками, врезавшимися в её половую щель. Я стал воображать себе, какой у неё клитор, и что с ним будет, когда он возбудится. Тут я незаметно перешёл к тому, что она его, как и я свой орган, иногда накачивает. Описывать это долго, а в жизни все эти мысли пролетают в несколько секунд! Уставившись в головку пиписьки, я уже думал: "А как же я натяну на головку кожу, кото! рой сейчас должен совершать онанирующие движения?" Эта штучка так разд улась, что нельзя даже было представить это! Тем не менее, мозг онаниста работает быстро. Я, осторожно сдавливая пальцами головку, добился некоторого её уменьшения за счёт того, что кровь куда-то перетекла, и быстро напялил кожу на уменьшавшуюся оконечность члена. Какое приятное ощущение! Чуть не кончил! Тем не менее, я практически приготовился, и теперь могу качать письку! Головка, как "Ванька-встанька" быстро набрала свои предыдущие размеры. Теперь кожа, покрывающая эту самую чувствительную часть члена, напряглась до такого состояния, что я испугался, не порвётся ли она? Моему взору предстал как-то сразу весь возбуждённый член. Я его (ещё и для того, чтобы растянуть акт моего онанизма!) осмотрел: из-под кожи, покрывающей головку, выглядывала её часть багрово-малинового цвета.
Она была полностью готова к "боевым" действиям. Пися так набухла, что, покрывающая её кожа казалась тонкой плёточкой, пронизанной надутыми синеватыми венами. На вершине похотливой головки выделилась к! апля прозрачной маслянистой жидкости. Я знал, что это от перевозбуждения. Сдерживаться было уже не в мочь. И я начал. Слегка потянув за кожу, я освободил немного головку, и одним пальцем размазал ту жидкость, о которой писал выше. Какой кайф! Приятнейшие ощущения от этого пронзили меня и замерли где-то в основании пиписьки. Я, конечно, не мог удержаться от того, чтобы несколько раз проделать это. Короче, до тех пор, пока я всю жидкость не втёр в этот "красный колокольчик". Откровенно сознаюсь, что было так приятно, что хотелось этим способом и продолжать, и добиться оргазма: Но! Напомню: нет ничего более приятного, чем ждать (это самый сладостный период) наслаждения от оргазма! Я бросил письку и постарался немного отвлечься. Пусть спадёт напряжение!


Напряжение немного спало, но по пипиське этого не скажешь: она осталась такой же напряжённой. Я достал маленькое карманное зеркальце и, приложив его поближе, стал наблюдать член. Как будто чужой! В таком ракурсе его не видел! Двигаю медленно кожу и наблюдаю в зеркальце - чудо как нравиться! Возбуждает ещё больше! Отложив зеркальце в сторону, медленно-медленно сдвигаю с головки кожу. Клянусь, каждую секунду новое прекрасное видение: переполненная кровью, она как женщина, освобождающаяся из одежды, прекрасна своей наготой! Моя кожа, наконец, достигает вершины Эвереста головки (доходит до самой её широкой части) и, вдруг, резко, с каким-то щёлкающим звуком, спадает с неожиданно полностью оголившейся бесстыдной моей части тела, всему миру (как мне кажется в этот момент) показывая всю мою развращенность и похотливость. Прежним способом возвращаю "чехольчик" на головку и, уже не в силах сдерживаться, 3-4 раза быстро качаю член: И: сразу останавливаюсь! Ну, хочу продлить удовольств! ие! Что же мне делать? Онанизм тем временем не спит. Он подгоняет мысли и действия. Начинаю развратничать: раза три быстро качну пипиську и при этом шепчу: "Ой, ой, ой", затем медленно два раза полностью обнажаю головку, любуясь её своеобразной красотой и (как ни странно), фантазируя и представляя себе женскую писю. Странно, но с началом основных онанирующих движений на своём органе, я уже не чувствую резкого препятствия головки при возвращении на неё кожи. Такое впечатление, что она сама помогает её онанировать, сама хочет этих движений и помогает мне!
Мастерски продолжаю заниматься таким онанизмом (а их бывает очень много), я, иногда, посматриваю по сторонам, оберегаю свою конспирацию. Ощущение опасности ещё больше меня возбуждает. Я уже начинаю торопиться. Я уже не щажу письку, уже стараюсь "выкачать" из неё, родимой, как можно больше наслаждения. Я иногда останавливаюсь, а иногда, сильно натягивая кожу до самого корня, обнажаю пронизанную венами внутреннюю тонкую очень чувствительную кожицу и своим похабным движением просто издеваюсь на головкой члена: она, бедная, под моими безумными пальцами, так деформируется при этом, что изгибается. Если смотреть на неё сбоку - она как будто кланяется. Кланяется моему сексуальному возбуждению, кланяется онанизму, который ей очень нравиться. О, грехи наши!!! Кто может совершенно управлять в эти моменты? Вдруг, бросаю качать, обнажаю головку и начинаю смоченным слюной пальцем быстро водить по уздечке. Какое наслаждение приносят эти движения мне и моей писе, в первую очередь. Ещё бы н! есколько раз - и кончил бы. Не тут-то было! Хочу разнообразия. Теперь приступаю к методичному онанированию, потому что не могу уже! Должен сейчас уже кончить! Моя пися говорит в это время со мной. Напухшие губки канала начинают ритмично шлёпать друг о друга, кожа производить какой-то шуршащий звук. А когда я в приступе похоти полностью сгоняю кожу с головки, получается звук, напоминающий удар кнута.
Он мне так нравиться, что я несколько раз щёлкаю и щёлкаю, обнажая стыдливую головку полностью. Нужно признаться, что и я не отстаю от пиписьки, не могу молчать. Я, борясь с бешеным сердцебиением, с пересохшим горлом, сладко и протяжно шепчу ей разное: "О, моя писачка! Так-так! Кач-кач, мой хороший! О, какая елда! Как мне сладко!" Но нет ничего вечного. Я дошёл до того, к чему и шёл. Приблизился, наконец, оргазм, извержение. Член весь напрягся в последний раз: Струя, как перламутровая змейка с большой головой сантиметров на пятьдесят, выстреливает из меня (О-О-О-О-О-О-О!!!), чер! ез секунду ещё залп (много, но не так резко!), затем 3-4 раза, до той поры, когда начинает медленно вытекать прозрачная жидкость. Наслаждение внутри меня продолжаются, сладко до невероятности. Выдавливаю из пиписьки последние капли. Достаю платок и нежно-пренежно вытираю пипиську. Она так перевозбуждена, что и нежные прикасаться к ней вызывает боль! И только тут начинаю соображать, что сделал что-то стыдное, наверное, что могут увидеть мою похотливую работу и т.д. Но что интересно, проходить время и опять хочется повторить! Вот это жизнь!.
Она была полностью готова к "боевым" действиям. Пися так набухла, что, покрывающая её кожа казалась тонкой плёточкой, пронизанной надутыми синеватыми венами. На вершине похотливой головки выделилась к! апля прозрачной маслянистой жидкости. Я знал, что это от перевозбуждения. Сдерживаться было уже не в мочь. И я начал. Слегка потянув за кожу, я освободил немного головку, и одним пальцем размазал ту жидкость, о которой писал выше. Какой кайф! Приятнейшие ощущения от этого пронзили меня и замерли где-то в основании пиписьки. Я, конечно, не мог удержаться от того, чтобы несколько раз проделать это. Короче, до тех пор, пока я всю жидкость не втёр в этот "красный колокольчик". Откровенно сознаюсь, что было так приятно, что хотелось этим способом и продолжать, и добиться оргазма: Но! Напомню: нет ничего более приятного, чем ждать (это самый сладостный период) наслаждения от оргазма! Я бросил письку и постарался немного отвлечься. Пусть спадёт напряжение!